6 июня депутатами областной думы была утверждена дата выборов губернатора. Фантазировать не стали – волеизъявление назначили на так называемый единый день голосования (10 сентября), сумев при этом обойтись без воздержавшихся и несогласных.
Вопрос о дате, довольно-таки третьестепенный, исчерпывал повестку собрания. В качестве оправдания за «отрыв людей от по-настоящему важных дел» прозвучало следующее: согласно областному законодательству, с днем выборов нужно определиться строго с 1 до 11 июня.
«Конечно, сегодня голосовать против – это абсолютно неправильно, это не соответствовало бы здравому смыслу… Но я считаю, что мы совершили ошибку (это моя позиция, безусловно), когда не приняли решение о назначении губернатора… Ничем полномочия губернатора назначенного или полномочия всенародно избранного не отличаются. Вы представьте коллеги, вот сейчас наступает лето и мы бы сегодня назначили губернатора на очередной срок и дальше спокойно бы разошлись готовиться к зиме, муниципальное образование готовить к зиме. Люди, которые сегодня вынуждены тратить время и напрягать свои ресурсы умственные и финансовые для того, чтобы писать сказки для детей, пишут сказки для взрослых. Было бы гораздо все спокойнее. У нас достаточно с вами оснований, так как мы избраны с вами народом на соответствующих территориях, чтобы это сделать».
Игорь Чернышев, депутат от Стрежевского одномандатного округа №12, в 2012-16 гг член Совета Федерации ФС РФ.
В былые времена такое могло стать поводом неслабых дебатов. Даже куда менее политизированный креатив заменить импортную помаду свеклой, выданный им в дни крушения рубля встречал большую реакцию у широкой публики.
Нынче житейский цинизм Чернышева, отчего-то принимаемый некоторыми за глупость, вполне эргономично укладывается в общий эмоциональный фон. Вы гудите о том, что нынешние выборы это профанация, формальность и лишние бюджетные расходы? Ну так, Чернышев утверждает то же самое. Он и в случае со свеклой всего лишь резонировал в такт сетевым тревогам по поводу того, что «при нынешнем долларе мы уйдем в каменный век». Дескать, ну раз собрались уходить, то и настраиваться надо на позитивный лад, вот свекла, например, вполне полезна.
Общественность меланхолично отпихнула от себя предвыборную новость, дважды сославшись на земельный вопрос. В первый раз, заявляя о том, что 10 сентября она будет занята огородом и картофелем в частности. Во второй – упоминая некое «конкурентное поле, начисто выжженное властью». Нет поля – нет смысла в выборах, зато есть победивший огород.
Теперь к вопросу о том, кто же все-таки умертвил поляну.
Согласно наиболее популярной в народе версии, это сделала власть, дабы никто не мешал ей выкачивать отсюда природные богатства. Всех амбициозных, даже минимально харизматичных и на что-то способных сослали в Москву. И вот теперь мы все гибнем в атмосфере застоя и без внятной стратегии развития.
Застой и отсутствие стратегии налицо, тут спорить не о чем, но вот причем тут гибель конкурентного поля?
На самом деле, конкурентные поля, стратегии развития и просто какая-то осмысленная жизнь чахнут здесь по причине непрекращающегося оттока капитала. И речь здесь идет далеко не только о «выкачке» природных ресурсов.
Уже десять с небольшим лет область имеет вот это:
Источник – Томская область: трудный выбор своего пути / отв. ред. В.В. Кулешов ; ИЭОПП СО РАН. — Новосибирск : Изд-во ИЭОПП СО РАН, 2014. — 260 с.
Это было в процентах, а вот динамика в рублях:
То есть рост отчислений в федеральный бюджет дико опережает то, что как бы можно при желании назвать увеличением наполнения регионального бюджета.
Второй канал оттока капитала, упомянутый авторами приведенной монографии, лежит уже в плоскости частной практики. Не секрет, что в Томске по-настоящему деньги тратить, в общем-то, и негде. Ученые деликатно поименовали это «неразвитостью сферы, обслуживающей потребности населения – торговли, отдыха, туризма и прочее». С этим также сложно спорить.
Хронически небольшая емкость внутреннего рынка определяется, в том числе, и этим. Сергей Жвачкин, вступив в должность главы региона, едва ли не в первую очередь отметил недоразвитость местного потребительского сектора. Тогда он еще собирался что-то с этим делать, это значимый момент, отметьте его для себя.
С обострением кризисных явлений в экономике из области начал бежать капитал малого и среднего звена. Грубо говоря, регион начал терять не только свободные средства граждан, но уже и оборотные (да и основные) капиталы местного бизнеса. Все это потянулось по привычным уже адресам – в Москву, на Кубань и в некоторых случаях в Петербург.
Третий канал, вокруг которого хотя бы пытаются бегать с картонной заслонкой – сегмент местных активов крупных российских корпораций.
