Пять лет назад «плавному» вхождению в дела и оперативному реформированию системы управления областью помешали знаменитые лесные пожары лета 2012-го. 300 тыс га томского леса сгорело за все три непрерывных месяца стихийного бедствия. Вместе с ними в трубу вылетело и столь ценное для любого нового управленца самое первое время его работы. Когда взгляд еще свеж, рука особенно тверда, а аппарат и все околовластное максимально податливы к переменам.
Такова одна из существующих версий того, почему итоги управленческих новаций первого срока Сергея Жвачкина вышли, скажем так, несколько сыроватыми. Дескать, не готовился он к этой должности (все произошло внезапно и быстро), а потому и «заделов» на этот счет не имел. Ну а далее наступило «чрезвычайное лето» и все пошло не так, как могло бы.
По факту, сегодня губернатору предстоит – если он все еще хочет чего-то неинерционного – вернуться к некоторым системным вопросам лета 2012-го и переосмыслить их применительно к новым обстоятельствам. Осенью больших пожаров, вроде как, в наших широтах не случается, а значит – все карты на руках. Самое время банковать и демонстрировать уставшей публике хоть какие-то проблески стратегического.
Мы позволили себе обозначить главные – с точки зрения интересов развития области – вызовы, стоящие сегодня перед губернатором и имеющие четкий ретроспективный след внутри его первого срока. Старые вопросы на новый лад и с багажом какого-никакого, но все же опыта.
Модель
Накопленную в обществе критику инновационной тематики Жвачкин, вернувшийся в Томск после длительного отсутствия, подхватил, что называется, на лету и на ура.
Кресс был аграрием, но был им крайне давно. Эпоху инновационной романтики Виктор Мельхиорович встретил уже опытным политиком. То есть человеком, прекрасно ориентирующимся в том, где и как важнее казаться, чем быть. Инновации при Крессе выполняли именно что политическую функцию. Кто-то давал стране угля, кто-то хлеба, а Томская область выдавала (помимо нефти, конечно же) ей зрелищ. Конкретнее – презентационный материал с высокотехнологичной картинкой, которую московские кабинетчики могли совать под всевозможные носы с примечанием: «А вот что есть у нас в Сибири».
Жвачкин был производственником еще вчера, поэтому все эти нюансы оказались ему чужды. Разработки ради разработок уму практика-технаря действительно претят – свистелки да и все, если не сказать грубее.
Между тем инновационная тематика возникла в области отнюдь не по чьей-то прихоти.
Вот прогнозный график добычи нефти на территории области:
Источник – Томская область: трудный выбор своего пути. Институт экономики и организации промышленного производства СО РАН, 2014, с. 205
В инерционном сценарии уже к 2020 году уровень годовой добычи упадет до 8 млн тонн. Это – практически гарантированная бюджетная яма. Далее все рисуется еще более печальным образом. Поэтому инновации и считались чем-то вроде спасительной тростинки. Время еще есть, есть и знаменитый потенциал.
На деле вышло так, что та инновационная модель оказалась «внеэкономической». То есть имелся явный статистический эффект (профинансированные, прежде всего, федерацией работы включались в ВРП), с экономическим эффектом все обстояло куда печальнее.
Источник – Томская область: трудный выбор своего пути. Институт экономики и организации промышленного производства СО РАН, 2014, с. 51
Сугубо прагматически, инновационный сектор Томской области образца 2012 года представлял собой систему с едва ли не отрицательной эффективностью. Денег в него вливалось заметно больше, чем в среднем по стране, итоги же были явно скромнее.
Тут, разумеется, можно было сослаться на перспективу – дескать, вложения эти долгосрочные и отобьются с лихвой, когда маховик раскрутится по полной. Однако и с перспективами всего этого хайтек-совхоза существовали очевидные проблемы. Машина работала вхолостую. Или же, как охарактеризовал ситуацию сам Жвачкин, на предложение. Вроде того, я вот сделал интересное и новое, любите меня семеро и за валюту. Любви – не было.
Жвачкин – потихоньку и без громких деклараций – скорректировал модель развития области в целом. Инновации было предложено подчинить спросу и имеющейся конъюнктуре. Местная конъюнктура была нефтегазовой с примесью активизировавшегося ВПК.
В целом предложенное соотносилось со сценариями новосибирских ученых, названных ими «Восток» и «Восток-Нефтехим».
«Восток» предусматривал ускоренное развитие нефтегазовой отрасли через освоение месторождений правобережья Оби. Плюс создание в области обеспечительно-тыловой базы освоения месторождений востока страны.
«Восток-Нефтехим» предполагал в дополнение к этому углубление переработки углеводородного сырья.
С правобережьем не задалось уже давно, на это требовались огромные инвестиции без гарантированного результата. Перспективы тыловой базы, судя по всему, совпадали с тем, что в свое время ограничило схожие планы «Востокгазпрома».
Акцент решили поставить на так называемые трудноизвлекаемые запасы более-менее освоенного левобережья. Очень грубо – на сланцевые технологии, которые можно было взять на Западе.
Существовал получивший определенное финансирование проект строительство ЗапСибНПЗ мощностью 3 млн тонн продукции в год. Область планировала получать с него в свой бюджет до 4 млрд рублей ежегодно.
Добавьте сюда планы реконструкции Нефтехима и строительство завода БОПП-пленки и получите – в целом – тот самый сценарий «Восток-Нефтехим». Внутри которого нашлось бы место и инновациям – как в виде прямых заказов, так и в режиме «подпитки среды» отраслью-локомотивом.
Источник – Томская область: трудный выбор своего пути. Институт экономики и организации промышленного производства СО РАН, 2014, с. 210
Особое внимание при изучении этого графика просим обратить на пункт «в ценах 2010 года». Сценарий «Инноватор» предусматривал инерционный угасающий характер нефтегазовой отрасли и форсированное успешное развитие инновационного сектора.
На деле получилось только в области нефте и газохимии. Да и то по причине провала затеи с НПЗ нефтехимический сегмент остался без импульса развития в виде местного бензина. Сейчас его привозят в железнодорожных цистернах, что заметно сказывается на уровне рентабельности.
Западные санкции коснулись как раз чувствительных для перспектив разработки «трудной» нефти технологий. Ну а рухнувшая цена на нефть и вовсе обессмыслила масштабные инвестиции в начинание. В итоге практически всю тематическую программу было решено пересмотреть, мы, кстати, делали об этом относительно большой материал.
Изначальная проблема по выходу из колеи инерционного сценария с неуклонным падением уровня добычи нефти возникла в своем первозданном виде. И губернатору с командой нужно приступать к ее решению заново, но уже в куда менее благоприятных условиях – и по срокам, и по имеющимся ресурсам.
