У нас структурно и фундаментально неправильная экономика, внутри которой принципиально отсутствуют стимулы для реализации «долгих» и сложных проектов с невысоким уровнем рентабельности. В кратком изложении это и есть базовый комплекс, преследующий граждан, ответственных за экономическое развитие страны на самых разных ее уровнях.
И действительно, загнать людей и капиталы в «обычное» – то есть не сверхприбыльное – производство долгое время не удавалось ни кнутом, ни пряником. Если кто не помнит, то тема импортозамещения была внятно сформулирована задолго до всяких санкций. Тех же сырьевых гигантов, к примеру, открыто просили заняться инвестированием в собственный технологический сектор. Чем это кончилось? Сперва банальными отписками, затем судорожными забегами по Кореям с Малайзиями в «поисках потерянного времени».
С чисто формальной точки зрения, ситуация должна была измениться довольно заметным образом уже, наверное, как полгода тому назад. В стране образовалась внушительная масса свободных капиталов, выведенных гражданами из некогда «по-настоящему прибыльных» бизнесов. Государство через ряд программ и конкретных механизмов субсидирования обозначило приоритетные ниши для инвестиций. Через другие программы и механизмы начал формироваться определенным образом гарантированный спрос – например, усиление протекционистских мер в системе госзакупок.
Однако у комплекса непроизводственной экономики оказались весьма глубокие корни, а потому и в борьбе за капитал пока очевидно побеждает банковский депозит.
Второе пришествие понятия комплекс в эту тему приходится на уровни интересов, норм и компетенций. У финансовых организаций (банков и гарантийных фондов) они одни, у государственных структур и ведомств другие, у собственно бизнеса – совсем уже третьи. Все как в известной басне. Или же максиме про «одни не могут, вторые не хотят», но без всяких революционных последствий. Как увязать все это в рабочую схему, систему и (да-да) комплекс – тот еще вопрос. Вариант со взяткой, несмотря на всю свою универсальность, тут работает достаточно вяло: говорят, что и «режим лютует», и норма прибыли совсем не та, чтобы «грузить» проект большими откатами. Приходится договариваться «за так». В общем, мы эту тему заявили, нам ее и копать.
Беломолканал
Рукотворные молочные реки в климатически суровом краю, ну и как это еще назвать? На уровне долгосрочной стратегии развития агропромышленного сектора Томской области все обстоит именно так – приоритет, львиная доля субсидий и ожиданий отданы молочному животноводству. О логике и параметрах этой стратегии мы здесь распространяться не станем: тема весьма объемна, плюс к тому – хорошо раскрыта на уровне того же официоза.
Просто зафиксируем следующее. Показатели рентабельности в сегменте производства сырого молока даже по сибирским меркам у нас невысоки. В среднем за счет более высокой себестоимости это 10% против 20% в целом по Сибири. 30% в Томской области делают на картофеле, требующем куда как меньше заботы.
За относительно благополучные 2011-13 гг численность коров в Томской области уменьшилась на 5 тыс голов, всего по итогам 2013 года в регионе их насчитывалось 39,2 тыс, молочных – около 17 тыс. В том же 2013 было принято решение о более глубокой искусственной коррекции уровня рентабельности – областные власти увеличили субсидии производителям за каждый литр реализованного ими (или же переработанного своими силами в товарных целях) молока. Если до этого государство в лице областных властей повышало закупочные цены (а по факту такие субсидии означали именно это) в среднем на один рубль за литр, то с 2013 года была введена дифференцированная сетка – от 3 до 7 рублей (чем севернее и вообще удаленнее от Томска, тем выше ставка).
В кризисном 2016 система субсидий за литр товарного молока была скорректирована путем применения понижающих и повышающих коэффициентов – рамки ставки, финансируемой областным бюджетом, были обозначены на уровне 2,5 и 9 рублей. Федеральный бюджет гарантировал 1,24 рубля поверх областных выплат. Всего на «литровые» субсидии в 2016 году было зарезервировано 240 млн рублей областных и ~62 млн рублей федеральных средств. Итого – 300 млн бюджетных рублей в год на поддержание приемлемого уровня рентабельности и, соответственно, общей численности поголовья.
Изменения в системе субсидирования связывают, прежде всего, с оптимизацией бюджетных расходов.
Согласно новым правилам, повышающий коэффициент теперь применяется к производителям, обеспечивающим высокие надои (для Томской области – от 5 тонн в год на одну корову) или же реализующим инвестпроекты. К тем, кто отстает и ничего не делает, применяется понижающий коэффициент. Понятно, что стимулирование «к модернизации и техническому перевооружению в частности» здесь играет вторую роль, кто и сколько получит (в надоях и субсидиях) в общем и целом известно заранее. И тем не менее, возникает закономерный вопрос – а отчего бы и не «перевооружиться», раз все к этому вроде бы располагает?
Келейные берега
В первую очередь, оттого, что здесь необходимо выстраивать малопривычную для нас в своей сложности систему взаимных гарантий.
Проекты в сегменте молочного животноводства имеют (уже вообще, а не для Томской области) большие сроки окупаемости. От 10 до 20 лет, в зависимости от дикого разнообразия факторов.
Так, по имеющимся оценкам, молочное животноводство в целом по России ожидает ежегодное снижение объемов производства в размере 0,3%, начиная уже со следующего года. Причина – сокращение объемов инвестиций в силу длительных сроков окупаемости проектов. Это при том, что по другим сегментам прогнозируется рост, для отрасли в целом с 2018 он ожидается в размере 2,2-2,6% в год.
Томская область год за годом декларирует не только повышенный уровень поддержки сегмента, но и гарантированный спрос на новые объемы молочной продукции. В ход идет даже аргументация в виде так называемой нормы потребления, которая у нас едва ли выполняется на 50%. Понятно, что это – никакая не гарантия, «молочной полиции», ведущей учет выполнения нормы потребления у нас нет и, надеемся на это, не будет.
В октябре прошлого года глава ЗАО «Дубровское» (предприятие – одно из крупнейших в регионе по производству молока) Геннадий Сергиенко так прокомментировал корреспонденту «Коммерсанта» перспективы китайских инвестиций в молочный комплекс Томской области:
– Власти давно зазывают китайских инвесторов в наш регион. Были представители этой компании и в нашем хозяйстве, звали участвовать в проекте. Но я не в том возрасте, чтобы верить в такие сказки. Наш регион почти самодостаточен по молоку, и я не представляю, куда девать его излишки, если коров будет 100 тыс, где размещать такое количество крупных ферм и кому на них работать.
Мы не утверждаем, что гарантий сбыта новых объемов сырого молока внутри Томской области нет. Мы обозначаем это как вопрос и проблему. Тем более, раз довольно четко прозвучало словосочетание «почти самодостаточен».
руководитель ЗАО «Дубровское» Геннадий Сергиенко
Второе. В упомянутом уже рубежном 2013 году областной властью было обозначено две основных линии поддержки молочного комплекса. Первая – те самые субсидии за литр товарного сырья. Вторая – дотации на техническое перевооружение хозяйств, призванное обеспечить новое качество (сорт, жирность) раз пока не получается с количеством; плюс – финансирование инвестпроектов по созданию новых ферм. В нынешнем году по второму направлению в областном бюджете заложено 320 млн рублей. Это, конечно, заметно меньше индивидуальных потребностей московских борцов с коррупцией, но для бюджета Томской области – очень даже значительный объем. И естественно от этого всего ждут какой-то отдачи, прямой экономической – в том числе.
Фиксируем еще раз: для молочной отрасли Томской области прямая государственная поддержка является необходимой. Для государства в виде областной власти необходимой является молочная отрасль, «запитывающая» и форматирующая немногочисленные производственные цепочки (а стало быть, и собственно жизнь) на селе. Грубо говоря, не будет коров – драматически сократится производство зерна (кормов в целом), площадь распаханных земель и т.д. Кровно необходимой для государства является хотя бы приблизительная самодостаточность отрасли в обозримой перспективе – бесконечно вливать средства без ощутимой отдачи можно только в любимых детей. А сельхозпроизводители области, при всем к ним уважении, вряд ли могут на это претендовать.
Итак, на входе в реализацию новой стратегии стороны имели вполне совпадающий и почти до конца понятный им взаимный интерес. Эпопею с китайцами и прочие громкие декларации производители понимать не очень-то захотели, а келейные, домашние даже дела и масштабы – вполне. Как водится в таких случаях, нужно было создать витрину, демонстрационный стенд с достаточно прозрачными стенами. Именно витриной предполагалось бить тот самый комплекс «избегания» сложных производственных проектов.
Сайт Минсельхоза РФ сообщает по этому поводу следующее:
Современный животноводческий комплекс на 1000 коров запущен в селе Пудовка Кривошеинского района. На комплексе применяется метод бесстрессового (беспривязного) содержания скота, оборудуется современная скреперная система навозоудаления, автоматизированная система выпойки телят «Молочный шаттл», электронный доильный зал с автоматическим определением уровня надоев и т.д. Здесь содержится 401 голова племенного скота молочной породы «айршир». Несколькими партиями их привезли сюда из Финляндии и Дании. Общая стоимость импортных буренок составила 77 млн рублей. К 2016 году после выхода на полную мощность общее поголовье скота вместе с молодняком на ферме вырастет до 2100 голов, а производиться будет не менее 5,4 тыс тонн молока в год (почти 10 % валового годового объема молока, которое производится в регионе сегодня). Реализует проект СПК «Белосток» при участии областной администрации. Ферма была построена в рекордно короткие сроки: первый камень был заложен в октябре прошлого года.
Стоимость проекта составляет 560 млн рублей, на сегодняшний день освоено более 500 млн рублей. Из областного бюджета по программе развития молочного скотоводства на строительство комплекса, приобретение скота и технологического оборудования в 2013 и 2014 годах предоставлены субсидии на сумму 208 млн рублей.
Из других открытых данных следует, что областные субсидии составили 185 млн рублей, 375 млн кооператив занял в Россельхозбанке.
Целевые показатели проекта, обозначенные областной властью, можно разделить на две части – абстрактную и конкретную. Первая, как ни странно, содержит с виду конкретные цифры: выход новой фермы на заявленные эксплуатационные показатели должен был повысить уровень обеспеченности региона молоком с 62,8% (на 2014 год) до 70%. Отсюда следует простая математика – один такой проект дает 7,2%, далее его можно масштабировать (и по уровню субсидий) на оставшиеся 30%. Абстрактность всего этого дела вытекает из самого показателя обеспеченности, наследующего глыбам советской статистики о «нормах потребления жиров трудоспособными женщинами Нечерноземья РСФСР».
Наверняка за этим стоит какой-то научный аппарат с цифрами и логичными обобщениями. Такой же, впрочем, наверняка был и у норм обеспеченности мужчин советского Нечерноземья брюками покроя 60-х годов. То есть нормировать потребление, конечно, необходимо, но только в рамках межотраслевых балансов и макроэкономики как таковой. Нормирование конечного индивидуального потребления – это самый дешевый путь к экономическим дисбалансам и прочим перестройкам.
Конкретный целевой показатель, особо акцентированный замгубернатором по АПК Андреем Кнорром, это как раз рентабельность нового производства.
Выдача нескольких порций «больших субсидий», должна закрыть практику малых, повседневных и как бы вечных выплат за литр сырого молока. Любимая притча наших государственных управленцев о рыбе удочке во всей ее очевидности.
Председатель СПК «Белосток» Паруйр Яврумян – фигура, наверное, оптимально подходившая на роль частного партнера в создании витрины (по факту это было самое настоящее ГЧП, заметно «вылезавшее» за рамки отношений по поводу госсубсидий). Яврумян прошел путь от автослесаря, затем строителя в совхозе «Белостокский» до нынешнего своего статуса через 80-е и 90-е, то есть систему он знает со всех сторон и во всех ее уровнях. В 2011 – избран депутатом областной думы от Кривошеинского района. Его положение в районе неоспоримо, «Белосток», согласно официозу, дает 45% объемов районного АПК, это своеобразный Газпром районного масштаба с вертикальной интеграцией производства и влиянием на общий (не природный, разумеется) климат. То есть особых палок в колеса от местной администрации здесь ждать не приходилось.
Преувеличивать значение депутатского статуса в его случае не стоит – к примеру, в мае этого года портал tomsk.ru опубликовал следующее:
«Есть заводы (асфальтобетонные), которые не работают. Среди них есть даже списанные. Прошу подарить мне один завод и обязуюсь в своей деревне все заасфальтировать», — обратился к заместителю губернатора Игорю Шатурному парламентарий (Яврумян). Высказывание его было воспринято как шутка, и коллеги посоветовали депутату «не мечтать». «Готов купить даже», — согласился Яврумян. «Вот это уже другой подход», — парировали руководители думы. Собственно, в облдуму Игорь Шатурный и рекомендовал обратиться с просьбой о «дарении заводика». «Если дума примет решение — без проблем», — прокомментировал замгубернатора.
Однако и сводить к нулю депутатский статус было бы ошибкой. Витрина, это, конечно, риск, но риск, хорошо «обвязанный» гарантиями. Плюс – очевидные сливки в том, что касается поддержки самого разного рода. Яврумян взял это себе. Что из этого вышло, мы попытаемся подробно осветить в дальнейших материалах по теме.
В качестве промежуточного итога – у нас в области есть прецедент, есть каким-то образом отлаженный процесс, есть (куда без них) нестыковки и трудности во взаимопонимании сторон, есть не до конца понятная ситуация с бюджетом. И для операбельности комплекса производственной неполноценности понимание всей этой механики представляет собой очевидную ценность. Поэтому и начнем мы именно с молока.
