Для начала к вопросу о том, что же собой представляет сейчас открытая антикризисная повестка. По пунктам.
- Новый президент США (отмена санкций, которые, между тем, «ни на что не влияют и даже полезны») – тренд нисходящий.
- Свара в Европе и торжество консервативных политиков (отмена санкций и т.д. см. пункт 1) – тренд туманный, вкупе с трендом по пункту 1 вплоть до тревожно туманного.
- Дружба с Китаем – проявляется где угодно, только не в экономике.
- Влияние на Ближнем Востоке – в экономике проявляется противоречиво, цены на нефть более не падают, но и расти не собираются.
Это никакая не попытка сделать «внешнеполитическую аналитику», с этим сегодня каждый справляется самостоятельно, иногда и по три раза за день.
Это срез официального медиа-мерчендайзинга на тему «Когда будет лучше». То есть, когда вы приходите в магазин самообслуживания, к примеру, за конфетами, можете быть уверены, что вам уже создано пространство для выбора. На полку положен каким-то образом отобранный продукт, и при этом положен не абы как.
С предлагаемой перспективой «конца кризиса» дело обстоит схожим образом. Что-то кладется на уровень глаз, что-то подтухает и уводится на периферию, на что-то создается ажиотаж. В целом секция стабильна, и в ней преобладает импорт, то есть, перспектива, зависимая от всякого рода «иностранщины». Кто сомневается, может включить близлежащий телевизор.
Некоторая ирония заключается в том, что отечественный продукт исчез с этих полок практически полностью. Тема импортозамещения? «Шумел сурово брянский сыр…» Развитие высоких технологий? «А сыр-то, пожалуй, был даже ничего…» Сельское хозяйство? Темпы дальнейшего роста сомнительны, да и задача состоит в том, чтобы оно «вытянуло» хотя бы себя.
Что остается на полке? Одна лишь инфляция. Точнее – рекордно низкий ее уровень в прошлом году и рекордный целевой показатель (4-4,5%) по году текущему. Низкая инфляция призвана дать нам все то, чего не смогли высокие цены на нефть и целая россыпь «прорывных стратегий» недавнего прошлого. Как минимум речь идет о дешевом внутреннем кредите для коммерческого сектора.
Самое же примечательное здесь заключается в фактически директивном характере нового «таргетирования». Это уже не лозунг и не прогноз, это именно что директива, в смягченном виде повторяемая с самой высокой трибуны где-то раз в месяц. С учетом продолжающих снижаться реальных доходов населения – вполне объяснимая практика.
Об альтернативе, жизнеспособности и издержках такого подхода на региональном уровне беседуем с главой областного отделения партии «Справедливая Россия» Галиной Немцевой.
Фото Мария Аникина, Томский обзор
– Галина Григорьевна, похоже, что по поводу инфляции у нас сложился довольно редкий консенсус. Обычно антикризисные меры, продвигаемые технократами, идут вразрез с социальной повесткой. И наоборот – построения технократов атакуются с позиций социальной защищенности населения. Сейчас низкий (если не сказать заниженный) уровень инфляции как ключевой антикризисный фактор устраивает и тех, и других. Достаточный залог для успеха новой политики?
– Консенсус есть, но с некоторыми оговорками. Дело в том, что удержание цен зачастую осуществляется при помощи административного ресурса. Это когда вместе собирают предпринимателей из одной отрасли и прямо говорят: «Впереди у нас выборы в Госдуму, поэтому с ценами лучше потерпеть, вот пройдут выборы – и далее можете делать что угодно». Однако за ними следуют выборы губернатора, потом – Президента, далее цикл снова начинается с выборов мэра и так далее. Это вечный цикл, но с экономикой ведь долго в таком режиме работать не получится.
Предпринимателям, которые как бы тоже участвуют в этом консенсусе, попросту становятся нужны деньги на покрытие кассового разрыва. Издержки растут, заделы по их снижению рано или поздно иссякают, за уровнем себестоимости долго работать нельзя. Возникает ситуация простого и жесткого выбора – или уходить с рынка, или повышать цены, причем повышать заметно. Это может провоцировать на повышение уже других предпринимателей – к примеру, в смежных отраслях. Как это предупредить? Пытаться снижать издержки с помощью власти. Если и этого не получится…
Есть риск того, что административный рычаг в один момент просто перестанет работать. У всего есть предел, а ведь это не только вопрос продовольственного обеспечения, есть еще и инфраструктура. И если отказ случится там, то это уже совсем другой уровень последствий.
– Свежий новосибирский эксцесс именно про это?
– Да. Москва определила им рост тарифов в 4%. Областные власти пошли поперек и постановили, что с 1 июля цена холодной воды для населения вырастет на 20%, горячей – на 16%, отопления – на 15% и т.д. Последовал скандал, люди как-то организовались, вышли на улицы. Скажу сразу, случись такое в Томске, не вышел бы почти никто.
Так вот, людей можно понять, и какие-то послабления они – раз не промолчали – конечно, получат. С другой стороны, и власти здесь по-своему правы. Если ничего не вкладывать в ремонт и обновление сетей, то можно получить настоящую катастрофу. Другой вопрос в том, как они до такого довели, но это не наше, к счастью, дело.
– Получается, что предприниматель – жертва, оплачивающая банкет?
– Это чересчур радикальный взгляд. Со стороны бизнеса в плане инфляции тоже бывало всякое. И если его никак не ориентировать в этом отношении, то можно получить настоящий хаос. На мой взгляд, в том, как у нас происходит повышение цен (не сдерживание, а именно повышение), вообще нет никакой логики. Не ограниченный никем производитель попросту запускает их в рост в ответ на практически любой информационный повод. Хорошие новости, плохие новости, укрепился курс рубля или наоборот – неважно, что-то должно произойти, и на это что-то нужно отреагировать ценой. Люди находятся в постоянном ожидании негатива, а это – что-то вроде защитной реакции.
Люди работают, что-то от этого получают, не уходят с рынка. И против ведь никто не идет. Настоящих буйных мало, таких, кто мог бы сказать: «Никакого сдерживания цен не будет, я хочу получать прибыль, для этого и работаю». Таких лично я не встречала. Может быть, они и есть, но, мне кажется, обо всем этом говорят только в режиме «на кухне». Значит, есть куда терпеть, и про «жертвы» – это, по большому счету, преувеличение. С другой стороны, есть те, кто не хочет, к примеру, «публичной порки»… помните эти разоблачительные походы по магазинам и аптекам?
И проблема не в жертвах и хищниках. Дело в том, как это все осуществляется. Наша власть закрытая, поэтому и привыкла все делать в таком вот «таинственном» режиме. Если не вдалбливать людям «денег нет, но вы держитесь», а нормально объяснить, почему сложилось так и почему в ответ на это предпринимаются именно эти шаги – думаете, они не поймут? Да, если в этом всем будет логика и не будет попыток замазать что-либо коррупционное, то и поймут, и поддержат. Но этого ведь не происходит. В том числе и потому, что социальная риторика (которой все вдруг «заболели») большей части представителей нашей власти чужда. У них другие убеждения, а говорить надо именно про социальную повестку…
– В прогнозных документах, которые по совместительству являются рекомендательными (для верстки бюджетов в том числе), одной из приоритетных мер в плане обеспечения экономического роста значится сокращение госрасходов. Действенная мера в рамках темы разговора?
– Снижение государственных расходов и уменьшение дефицита бюджета – это в общем-то «классические» инструменты сдерживания цен. Если взять дефицит, то здесь есть позитивная динамика: по сравнению с бюджетом 2016 года нынешний принят с меньшим дефицитом. Однако я не думаю, что это было сделано для того, чтобы каким-то образом влиять на инфляцию. Был близок некий предел по дефициту, да и жить в долг не особо комфортно. Это, к примеру, означает большую зависимость нашей внутренней политики от позиции Минфина, которая сама по себе нестабильна. Сегодня они готовы дать области в долг на одних условиях. Назавтра выясняется, что теперь вы должны «обрезать» какие-то социальные расходы. А как их резать по шаблонам из Москвы?
Что до снижения госрасходов, то это, конечно, один из главных антикризисных инструментов, даже вне всякой инфляционной тематики. Мои партийные коллеги из центрального аппарата подсчитали, что наведение порядка в одной только таможне может дать эффект в триллионы рублей. И это не откуда-то взятые цифры, в работе над документом принимал участие человек, хорошо знающий внутреннюю «кухню» нашей таможни. Поэтому здесь нужно также подходить ко всему осторожно. Не «резать» все направления на 10%, а действовать обдуманно. Хотя понятно, что «резать» проще.
– «Заморозка» расходов как-то отразится на такой важной (по уверениям тех же адептов инфляционного таргетирования) вещи как индексация?
– Если говорить об индексации социальных льгот, то она прописана в законе и должна происходить каждый год. Имеет место «замораживание» индексации в ряде отраслей, по которым действуют «майские указы». Все это диктуется сверху и происходит в рамках коррекции дорожных карт по этим направлениям.
Индексация же основных социальных льгот, повторюсь, никуда не делась. Другое дело, что она очень мала, потому что привязана к официальному уровню инфляции. Конечно, все это никак не отражает реальные потребности людей, это размазывание комочка каши по тарелке. Условные 200 рублей тут, разумеется, ничего не решают. Нужно переходить к критерию нуждаемости и помогать тем, кто остро в этом нуждается. Категорийность (когда у кого-то доход на 50 рублей выше, чем прописано по категории – и все, помощи уже нет) должна отходить в прошлое.
– Как в этом случае можно оценить инициативу по внедрению адресной продовольственной помощи (более известна как «новые продовольственные карточки»)?
– Само словосочетание «продуктовые карточки» ужасно. Оно прочно ассоциируется с разрухой конца 80-х, с послевоенным временем. Каких-то подробностей по поводу региональных перспектив всего этого пока нет, поэтому и сказать что-то более конкретное мне пока сложно. Что несомненно, так это огромные бюджетные расходы с непонятным результатом. Одно дело, когда социальной продовольственной помощью занимается предприниматель и четко знает ту часть прибыли, которой готов жертвовать на эти цели. Здесь же все туманно и очень сложно в плане реализации. Проще, на мой взгляд, было бы сделать что-то с помощью налоговых стимулов.
– Есть множество признаков того, что налоговая тема сейчас является табу. Если бы в Томске существовало действующее объединение предпринимателей, то их бы услышали с инициативой по поводу каких-то налоговых послаблений?
– Не думаю, что эта тема административно закрыта. Шансов на то, что подобная инициатива сработает, наверное, немного. Но поднимать и обсуждать ее – в том числе на уровне областной Думы – никто не запретит. Тем более если реализация такой инициативы будет гарантировать развитие новых предприятий, создание рабочих мест и т.д. В этом случае власти вполне могут пойти навстречу.
– Какие еще сложности в инфляционном регулировании могут «всплыть» в процессе?
– Давайте еще раз проясним: есть три «классических» инструмента сдерживания инфляции. Про два из них мы уже говорили. Третий, то есть ужесточение налоговой политики, пока никто запускать не собирается, на региональном уровне уж наверняка. Остается административный рычаг, и тут прогнозировать уже сложно. Вот в Новосибирске же ничего до времени не предвещало.
Проблема может возникнуть с тем, что потом с этой официально низкой инфляцией делать. Кто знает, как у нас считается инфляция? Мало кто, эта информация труднодоступна. Однако все догадываются, что в итоге мы получаем искаженную картину. При этом Росстат нельзя в чем-то обвинять: им установили методику, они с ее помощью просто обрабатывают приходящую им отчетность. Как все это соотносится с реальной жизнью – это уже совсем другой вопрос.
Есть более полноценный показатель – реальные расходы домохозяйств. Его сложнее считать, в нем больше позиций расходов и т.д. Но и картина на выходе будет более приближенной к жизни. И динамика по этому показателю вполне может быть в два раза выше, чем официальная инфляция. Что тогда делать экономике с не совсем корректными достижениями?
– Может ли, на ваш взгляд, активная кадровая политика (в том числе по замене глав регионов) принести ощутимый антикризисный эффект? Раз, кроме административных рычагов, здесь почти ничего не работает, то, может, спасет ротация рук, удерживающих эти рычаги?
– Мое мнение – вся эта чехарда со сменой губернаторов ненормальна. Просто потому, что целые области замирают в ожидании того, что может случиться завтра. Чиновники перестают что-либо делать, потому что они парализованы неопределенностью личной перспективы. Бизнес парализован потому, что не знает, что будет с правилами игры на обозримую перспективу. Как можно начинать здесь что-то в условиях неопределенности? Все замерло. Люди шепчутся, обсуждают «знаки»: вот этот отовсюду исчез, значит что-то решает в Москве по поводу себя, значит все плохо. Разве это нормально?
– Но ведь и застой в том, что касается идей и инициатив регионального уровня, тоже не вдохновляет, мягко говоря…
– Это действительно так, но основной проблемой является все же именно закрытость власти. Даже если они что-то реально придумывают и решают, то открывают это неохотно и в самый последний момент. Идешь утром по центру, видишь, что его разрыли. Что такое? Оказывается «Газпром» дал денег. Идешь чуть позднее – там запустение. Что такое? Деньги кончились. Когда будут? Неизвестно, но мы работаем над этим. И так почти во всем.
Открытее надо быть, это не так сложно, как кажется.
