Нынешней осенью исполняется 25 лет с момента начала новой, постсоветской России. Логичным было бы считать, что такой же четвертьвековой юбилей исполняется и российскому бизнесу, предпринимательству, никак не связанному диктатом партии и советского правительства. Конечно, любые границы условны и многие вспомнят, что еще до легендарного 1991 года, открывшего двери в свободный новый мир, был краткий пролог в виде двух-трех лет бурного кооперативного движения. Как же получилось, что люди, которым на протяжении почти всего ХХ века вдалбливали в сознание, что независимый предприниматель — это враг, стали вдруг активно вести бизнес и в короткий срок накормили страну, вернули на прилавки изобилие и дали работу миллионам граждан? С чего все начиналось? Почему тогдашние предприниматели были такими яркими, смелыми, политически активными? Чему можно поучиться у них нынешнему поколению бизнесменов? В нашей новой рубрике отцы-основатели бизнеса, ведущие предприниматели, чиновники тех лет, главные политические деятели региона, вспоминают истоки…
Наш первый собеседник — Борис Алексеевич Мальцев c июля 1990 по декабрь 1991 года был заместителем председателя исполкома Томского областного совета народных депутатов по строительству. С 1991 по 1994 годы был генеральным директором Томской промышленно-строительной ассоциации.
— Как получилось, что в кратчайший срок в Томской области было зарегистрировано сразу несколько тысяч частных предприятий? Откуда взялось столько смелости у людей для ведения незнакомого им дела?
— У многих бизнесменов был перед этим опыт кооперативной работы, кто-то получил навыки ведения хозяйственной деятельности в комсомольских студенческих стройотрядах. По сути, история советской кооперации конца 80-х годов была прологом появления рынка. Повсюду создавались кооперативы, но они не были вполне самостоятельны, ведь свободного оборота сырья не существовало — ничего в продаже не было, предприятия все получали сверху от госплана, путем перераспределения ресурсов. Кооператоры, например, в строительной отрасли, могли получить сырье, материалы и прочее только от самих предприятий, которые им старались помогать, вступали в хоздоговорные отношения.
Почему в начале 90-х бизнес у всех вдруг так хорошо пошел? Не было никакого законодательства, регулирующего предпринимателей, не было давления со стороны чиновников, бумажной волокиты, налогов, которые обкладывали бизнесмена со всех сторон. Более того — мы в нашей Томской Думе решили облегчить жизнь предпринимателей, и ввели для бизнеса единый налог на вмененный доход, который максимально упростил ему жизнь: не требовалось массы бумаг, кассового аппарата, мелочной отчетности. После принятия этого закона у нас в области появилось сразу пять тысяч частных предприятий. Они попросту приняли правила игры и вышли из тени. Вот что может значить для этой сферы местное законодательство! В итоге всего две территории в стране работали по вмененному налогу — мы и Чечня. Чечня — потому что она завоевала это право для себя, а мы — только благодаря своей предприимчивости. Все остальные регионы ввели налог с продаж, который не был таким эффективным. А сейчас правительство вновь рассматривает вариант возвращения к нашему опыту единого налога на вмененный доход.
— Вы однажды сказали, что томская областная дума первого созыва была самой яркой и запоминающейся. Но ведь бизнес тогда, в общем, не особо рвался во власть, никто не искал «крыши»?
— Тогда в стране был настоящий революционный порыв, у нас в думе собралось много людей умевших говорить и знавших, что нужно говорить, без оглядки на власть. Но делать мы многое не умели. Впрочем, как и остальные вокруг — всем приходилось учиться на своих ошибках, начинать с нуля. Но нам все-таки удалось создать атмосферу уважения со стороны большого бизнеса к депутатам. Мы пытались помогать предпринимателям, искренне искали пути облегчения материально-экономического положения региона. Когда бизнесмены поняли, что Дума — это влиятельный инструмент решения насущных проблем, они также потянулись туда. Со временем, количество представителей крупных предприятий среди депутатов стало расти. Но правила изменились: сейчас, например, человек из малого бизнеса в Думу не прорвется — только на избирательную кампанию нужно 10 миллионов рублей. Когда мы начинали — такого не было. Удивительно, что при этом у нас в первой Думе практически не оказалось случайных людей. Напротив — среди первого созыва были почти все главы районов области, которые контролировали 80% всей территории и людей. Представители исполнительной власти в составе Думы! По сегодняшним меркам это нонсенс, но тогда это значительно упрощало нам работу — мы принимали то, что требовалось для эффективного управления территорией.
— Почему сегодня активность бизнеса (в том числе политическая) в решении острых вопросов скатилась на ноль?
— Сегодня большинству не до отстаивания своих прав и интересов — им некогда, необходимо выживать. Бизнесу нужна свобода, которой у него все меньше. Он весь зарегулирован государством, чиновниками, лишен доступных кредитов. Власть полностью контролирует законодательные органы и принимает только те законы, которые ей выгодны. Другая беда в том, что во власти сейчас нет технократов, инженеров, людей, знакомых с производством. Когда-то при Сталине строительством занимались пять министров. Причем, министр, отвечавший за промышленные материалы, был первым заместителем председателя совета министров СССР. Вот какой был когда-то спрос на технократов во власти. Многие из нынешней управленческой элиты не из талантливых инженеров-организаторов, а людей, пришедших невесть откуда.
Подчеркну еще раз — в начале 90-х бизнес начал быстро активно развиваться потому что для него была свобода. Сейчас его обложили бумагами, запретами, зарегулировали и лишили доступных денег.
— Банковские деньги и ослабление условий открытия бизнеса — это единственные причины бурного роста начала 90-х?
— Эти механизмы работали всегда. Например, в начале ХХ века в Томск привезли первый маслозавод из Германии, а через пять лет в губернии было уже пятнадцать тысяч маслозаводов! Невероятно! Как это произошло? Первые предприниматели, поставившие этот завод, создали союз маслозаводчиков. К ним стали приходить другие желающие открыть такое же дело. Предприниматели писали для новичков бумагу в банк, чтобы тем выдали кредит на покупку маслозавода. Они шли с ней к старосте, который ставил печать. Затем с этой бумагой человек шел в банк и наутро ему выдавали деньги. Все просто! Но если он не возвращал денег, то предприниматели обязаны были заплатить банку — все подписавшие автоматически становились поручителями. И так за пять лет появилось 15 тысяч минизаводов! Через губернию еще не была проведена железная дорога, а доля сибирского масла, вывозимого из России на экспорт в Европу, достигла 80%!
И нужно еще напомнить, что в начале прошлого века в Томске на 80 тысяч населения было 50 банков! То есть были доступные свободные деньги для бизнеса, а сейчас у нас в области всего один банк, потому что остальные — это по сути всего лишь операционные пункты, которые ничего самостоятельно не решают. Сейчас в российских банках держится более 50 триллионов рублей, их рост доходности за 6 месяцев нынешнего года составила 900 %! А получить кредит малому бизнесу невозможно. Недавно меня попросили помочь одному предпринимателю получить кредит в 50 млн рублей — ничтожная для строительной отрасли сумма. В итоге я — Президент Союза строителей и действующий депутат — три месяца ходил по всем инстанциям, уговаривая помочь избежать краха предприятия, за которым сотни дольщиков.
— Свобода и деньги для развития — это главный итог успеха начала 90-х?
— Да, свобода предпринимательства от оков, возвращение повсеместно единого налога на вмененный доход. Он всегда был выгоден малому бизнесу, но невыгоден чиновникам. Надо дать предпринимателям снова встать на ноги, вздохнуть свободно. И второе — упростить систему кредитования малого бизнеса. Она должна быть максимально удобной и доступной. Почему сейчас хорошо зарабатывают сомнительные фирмы, предлагающие кредиты под полтора процента в сутки? Потому что получить эти деньги очень просто — нужно только принести с собой паспорт. Если бы для этого требовали еще и справку от ЖКХ, с работы, другие отчеты и сведения — этот бизнес быстро заглох бы. Сегодня у людей появляется равнодушие к свободному предпринимательству, потому что его весь обложили бумагами и отчетами. А в начале 90-х государство просто отсутствовало — оно утратило доверие населения, и потребовались люди, которые быстро накормили бы страну, дали рабочие места, и бизнес хорошо справился с этой ролью. Пока он был свободен…
