За одну апрельскую неделю в Томске в принудительном порядке закрыли целых 17 объектов – 16 торговых площадок и одну, наверное, самую большую по общей площади в городе гостиницу. Семь мгновений непохожей на себя весны обернулись для города ожиданиями потери массы рабочих мест, работающих площадей, и без того нехорошей инвестиционной репутации, ну и просто денег. Деньги при этом рискуют пропасть не только в чьих-то отдельных карманах, но и в общем обороте. Тот, кто хоть раз имел дело с чем-то по-настоящему работающим в плане экономики, должен осознавать значение оборота. Город, в котором мельчает оборот средств, превращается в деревню.
Государство – в лице областных властей и «филиалов» федеральных ведомств – имеет на все происходящее железобетонный мандат. И даже не столько правовой, сколько моральный. Такого рода мандатом глупо не пользоваться, им и пользуются во всю силу накопившейся надзорной страсти. К тому же в кемеровской трагедии присутствует какой-никакой, но все-таки «томский» след. Значит – нужно стараться больше и громче других, в этом нет ничего нового или удивительного.
В эту же самую неделю произошла история с попыткой показательного «закошмаривания» мессенджера Telegram. Кто-то пострадал от этого с самого начала, прочие – после массовой блокировки Роскомнадзором IP-адресов облачных сервисов Amazon Web Services и Google Cloud.
Представители ряда компаний, работающих в сфере интернет-торговли и оказания онлайн-услуг, откровенно высказались по поводу собственной оценки понесенных убытков. Малый бизнес – по утверждениям в меру заинтересованных лиц – «не стал жаловаться, потому что побоялся обвинений в экстремизме».
Вышло так, что людям пообещали облачные решения на зарубежных платформах – дешевые, универсальные и подкрепленные гарантией больших брендов. Люди подсчитывают убытки. Ну и делятся своими ощущениями в сети, больше жаловаться попросту некуда.
Сочувствуют ли им? Отнюдь не все и не во всем. «Сами виноваты, не захотели вкладываться в собственную инфраструктуру, поддались на уговоры, погнались за халявой» – список претензий широк и не так чтобы уж высосан из пальца.
На первый взгляд, действия государства в обоих случаях противоречат всякой экономической логике. К торговым центрам и проводимым там ритуалам можно относиться по-разному. Однако факт заключается в том, что именно в них происходит акт, ради которого и затевается огромная производительная цепочка – от поиска и освоения сырьевых месторождений до создания конкретного товара. Этот акт называется конечной покупкой. Ампутируйте это звено и экономика станет не нужна самой себе, ненужным станет труд миллионов людей.
Борьба с мессенджером представляется попыткой наступить себе же на самое больное – то есть на вечно отстающий и подводящий в нужный момент сегмент чего-то передового. Да, у этого конкретного мессенджера мало общего с российской экономикой и страной вообще. Дело в так называемом «сигнале».
Вы потратили десять лет на популяризацию идеи российских IT-стартапов и вложили в это огромные деньги. А затем четко демонстрируете ущербность этой самой идеи – то есть бьете по представлениям о неограниченности масштабируемости стартапов.
Граждане – молодые и амбициозные – вряд ли начнут что-то делать в расчете на сеть, скажем, фельдшерских пунктов в районах Тамбовской области. Они держат в голове глобальный масштаб, представление об универсальности IT-решений и неразрывности этого рынка в пределах планеты. Плохо это, наивно и все такое прочее – не так уж важно, оно устроено именно так.
На одной из отраслевых конференций томский студент, помнится, заявил заместителю губернатора – нам нужна стипендия в 50 тысяч рублей (дело было еще при «старом» рубле), тогда мы здесь еще немного поработаем, а потом, конечно же, уедем в Калифорнию. Но ведь сначала немного поработаем, да и рекламу вам сделаем за рубежом самим фактом своего приезда на новое место.
Они так мыслят, так ориентированы и воспитаны. И вы сами вкладывали в это огромные, повторимся, деньги. Перед нами – классический «клинч» на ценностном уровне, такое устранить сложнее всего.
Самое же интересное заключается в том, что и государство в этом случае тоже можно понять. Оно просто заявило о себе там, где раньше старалось не отсвечивать. По разным причинам и исходя из скромных возможностей, но все же старалось.
«Государство умеет только запрещать», возмущаются многие. Но это ведь и есть его основополагающая функция. Предпринимателей тоже обвиняют в том, что их интересует, прежде всего, прибыль. Ну да, интересует, чего тут стесняться? Ограничивать себя в этом стремлении, конечно же, стоит – хотя бы для того, чтобы кому-то не навредить и не выйти за рамки закона. Но по сути то, в чем здесь неправда?
Глуповатое сочетание слов «социальная ответственность бизнеса» появилось в обороте не вчера. Несуразица заключалась в том, что под ней подразумевалось банальное соблюдение законов. «Белая» зарплата, не игнорируемые нормы трудового законодательства, умеренная активность в использовании «схем налоговой оптимизации», экологические дела.
И государство при всем этом руководствовалось той же самой логикой, что и его активные критики. Те апеллировали к некоему идеалу европейского типа – чтобы губернаторы рассекали по стране на велосипедах, полицейские переводили через дорогу диких кур, а всех прочих чиновников вообще не было бы видно. Государству, как ни странно, тоже бы хотелось иметь в стране бизнес европейского типа – эффективный, передовой, законопослушный и все такое прочее. Ну и «более ответственных» граждан заодно.
Схема с «социальной ответственностью» предполагала негласную договоренность – не хотите по закону, давайте по-хорошему. Нам лень следить за всеми вашими ухищрениями, так что вы делаете все сами. Ну а если не все, то хотя бы что-то. При этом бардак, коррупция и халатность в проверяющих органах также не способствовали развитию «нормальных» отношений, четко прописанных законодательным образом.
В случае с кемеровской трагедией и отдельно взятым мессенджером государство почувствовало нарушение договоренностей такого рода. И закономерно приступило к закручиванию гаек. В простом расчете на то, что по итогам этих показательных выступлений понимание сути выработанных ранее негласных договоренностей вернется «на круги своя».
Значит ли это все, что государство не следует критиковать за предпринятые им меры? Разумеется, нет. Свои гайки – покуда они есть в хоть каком-то наличии – стоит крутить в ответ в обязательном порядке. Рассуждения о том, что чиновникам безразлична критика «со стороны», крайне далеки от реальности. Идет вполне понятный торг, и не участвовать в нем было бы крайне глупым решением.
