фото: pixabay.com
Нашего сегодняшнего собеседника мы вычисляли несколько месяцев. Шли к нему, анализируя обрывки скупых чиновничьих слухов, совокупность весьма странных инициатив и прочие конспирологические вещи. В конце концов, как это и предписывается законами жанра, он вышел на нас сам. Представился Константином, заказал себе кувшинчик красноярского чая и выложил на стол почти новый «Йотафон» с инвентарным номером на заднем экране.
– Буду вести свою запись беседы. Чтобы вы – намеренно или по недомыслию – не переврали мои слова.
– Кто вы и откуда?
– Я, скажем так, консультирую и выдвигаю различные концепции. Бывают мозговые тресты, у меня же статус сверхмозгового ИП, то есть я и обхожусь дешевле, и с лишней отчетностью не вожусь. Хотя, конечно же, так было не всегда. Года полтора назад контора, в которой я тогда работал, выиграла аукцион по разработке стратегического сценария развития региона. Компания получила большой аванс, в общем, все было почти на мази. Однако в ходе презентации выяснилось, что мы изначально перепутали названия регионов – разница была всего в одну букву, да вы и сами знаете, что вас постоянно путают.
В итоге скандал удалось замять, я же нахожусь здесь в качестве, так сказать, заложника, то есть отрабатываю часть выданного аванса. Недостающую часть планируется выплатить из авансов другого региона, которому пытаются продать стратегию. Не пропадать же добру, в самом деле.
– Над чем работаете прямо сейчас?
– Прямо сейчас над сценарием опережающего развития. Все эти естественные движения на восток (или куда-то там еще) это уже в концептуальном плане вчерашний день.
Текущая конъюнктура предполагает развитие за счет бюджетных средств с одновременным укреплением финансовой дисциплины. За второе отвечают компетентные органы, за первое берусь я, по крайней мере, в сфере интеллектуального обеспечения процесса.
Предлагаемая мной логика довольно проста. Раз нам нужно больше бюджетных средств, значит необходимо наращивать налоговую базу. Тут есть два пути – во-первых, можно придумать множество узконишевых налогов, но это связано с большими трудностями на этапе обоснования и принятия населением (для каждого налога придется выработать отдельные меры политического обеспечения). А можно сконцентрироваться на одном, но при этом массовом налоге, вокруг которого и объединить все имеющиеся политические ресурсы – распылять их и, тем самым, рисковать судьбой начинания уже не придется. Мной был выбран второй путь.
– И куда же он ведет?
– Если совсем просто, то к налоговому администрированию присутствия в социальных сетях.
И не спешите смеяться. Потешались над этим год тому назад, когда в Уганде (это Африка, если что) ввели налог за пользование соцсетями и мессенджерами. В сутки это составило что-то около трех рублей, угандийский шиллинг сегодня стоит 56 с половиной рублей, то есть у нас рублей десять в день с человека вполне можно взимать уже сейчас. И отметьте для себя – если это смогли технически реализовать в Африке, то у нас с этим точно проблем не возникнет. Другое дело, что слепо копировать тут – да и вообще в любых вопросах – нельзя, наш недавний опыт это наглядно иллюстрирует.
Так вот, смех смехом, но министерство финансов одной европейской страны (из числа локомотивов ЕС, между прочим) всерьез рассматривает введение налога на социальные сети. Суть инициативы заключается в том, что интернет-гиганты получают бесплатный доступ к личным данным граждан этой страны, а затем зарабатывают на этом миллиарды через рекламу и прочее. Используешь чужие активы и зарабатываешь на этом? Будь любезен, плати за это деньги. Кое-кто выступает за то, что сборы должны идти непосредственно в карман пользователей, но государственный подход в этом вопросе выглядит куда более обоснованным.
То есть взимать деньги с крупных поисковых систем там задумали еще лет 9 назад (а IT-гиганты тогда зарабатывали на рекламе куда более скромные средства), направлять же их планировалось на развитие национального кинематографа, музыкальных проектов и журналистики.
– Так-так, уже интереснее…
– Да, это было вполне хорошее обоснование – вы делитесь частью полученных здесь доходов, а мы на эти средства развиваем собственную медиасферу. Что-то подобное прорабатывалось и у нас – если помните, речь шла о сборах с производителей оптических дисков (именно они тогда являлись «вместилищем» передаваемого контента, сейчас эту функцию выполняет интернет). И деньги должны были пойти как раз на развитие отечественных медиаформатов.
Так вот, прошли годы и перспективы так называемого цифрового налога вполне предметно обсуждают в Еврокомиссии. А в уже упомянутой европейской стране налоговые органы, кстати, приступили к мониторингу фотографий, выкладываемых в соцсетях – и если на них присутствуют предметы, не соответствующие декларируемым доходам, то к пользователю появляются большие вопросы. Получается, что налоги и соцсети все теснее связаны друг с другом. А значит и нам никак не следует отставать в этом плане, я вообще предлагаю опередить.
– То есть предлагаете конфликтовать с интернет-гигантами?
– Это очень западный, на самом деле, подход. Нам-то зачем кошмарить бизнес? Есть вариант собирать эти деньги с населения, быть может, даже в автоматическом режиме. Судите сами – чем является контент, размещенный на личной странице пользователя или целых групп крупных социальных сетей? Правильно, собственностью, которая к тому же может приносить доход. Вы же не сопротивляетесь, когда платите налог на личный транспорт или недвижимость, почему здесь должно быть иначе? К тому же очень многие в соцсетях откровенно зарабатывают или собирают пожертвования (те же доходы, на самом деле). За все надо платить, это не я придумал и не вам это отменять.
– А как же быть с дифференциацией ставки, нельзя же всех подгонять под одну гребенку. Быть может, я через соцсети только пиратское видео смотрю, а из контента на странице только котики?
– Дело в том, что прогрессивная шкала налогообложения для нас исторически является вещью табуированной. Страна в свое время досыта нахлебалась вниманием к обделенным, зачем пытаться входить в одно и то же болото дважды?
К тому же всякая дифференциация означает издержки, связанные с администрированием. Сложные налоги сложнее обсчитывать и собирать, они вызывают больше кривотолков и порождают больше претензий. А есть упрощенные налоговые системы, стандартизирующие процесс. Можно ввести помесячный тариф, можно как в Уганде – только по числу дней, когда вы активировали хотя бы один из аккаунтов.
Что же касается гипертрофированной активности, то и здесь можно поступить мудро. Например, установить отрицательный размер ставки за бесконфликтное поведение в сети.
– Собираетесь делать кэшбек?
– Отдавать собранные деньги – безнравственно. Эффективнее будет ввести систему бонусов или же фишек как в некоторых супермаркетах. Накопил десять штук, получи возможность посмотреть новый отечественный фильм, пока загружается сайт цифровых услуг населению. Или же вот тебе бесплатный доступ к хранилищу рекламных промороликов крупнейших банков, все-таки вопрос финансовой грамотности остается одним из самых проблемных.
– Но ведь это путь к созданию нового регулирующего механизма сети…
– Я понимаю, куда вы клоните, и это выдает в вас дилетанта. Никому не нужно дополнительно регулировать ваше поведение в интернете. И мы не можем возвращаться к унылой практике запретительства, да и ресурс этот уже давно исчерпан. Платите и обрящете, какие тут могут быть вопросы? Это вопрос не запрета, а поощрения, а между ними самая настоящая пропасть.
Криптовалюта облагается налогом в США, это факт. Европейские страны идут по пути налогообложения сетевой активности, это тоже факт. Даже в Уганде заявили о том, что за право «веселиться и лгать», а также вводить в убытки иностранные телекоммуникационные компании, нужно платить. По вашему, все эти люди пытаются что-то запретить? А может быть речь идет о банальном пресечении анархии? Ну возьмите тот же налог на имущество физлиц, вы же его платите, я надеюсь? И не пытаете себя под подушкой вопросом о том, почему это происходит, ведь это ваша частная собственность. Так же и здесь, пройдет полгода и подавляющая часть недовольных вылезет из-под подушек в новый мир, где стало больше денег на проекты развития.
– Развития чего? Кино с музыкой?
– Эти люди на меня еще не выходили, поэтому пока однозначно нет. Да и вообще, работа ведется на региональном уровне – около 80% сборов планируется оставлять в местных бюджетах. Люди ведь накапливают свою сетевую собственность именно здесь, как говорится, на что наконтентили, то и получили в общую копилку. А какие в регионах могут быть кино с музыкой?
Деньги нужны на инфраструктурные проекты. Например, можно построить в лесу огромный железнодорожный вокзал (собранные деньги будут своими и не связанными различными обязательствами), подать это под соусом развития международного туризма и ждать общенационального проекта по строительству магистралей к нему. С аэропортами, в общем-то, именно так и происходит, отчего бы не попробовать и с железными дорогами?
– О чем бы вам хотелось рассказать еще?
– Я хочу, чтобы на самых разных уровнях поняли, что цифровизация без монетизации не пройдет. Деньги должны капать сразу, долгие проекты у нас пока не работают.
Во-вторых, регионы перепутал не я. Пошутил неудачно во время пятничной планерки, это может быть, но еще пару месяцев на красноярском чае я не протяну. Поймите и простите, если вы видите это сообщение.
Ну и в третьих, всех с первым днем второго весеннего месяца и уже состоявшейся оттепелью.
