Куда уходят деньги

Прежде чем вернуться к последовательному изучению якобы намеренно выжженной кем-то конкурентной «поляны», обратимся к несколько стороннему вопросу. Это – вопрос о мотивации потенциального соискателя заветного кресла. Что лично ценного может таиться в нем?

Многие критикуют пресловутую вертикаль власти, и часто критикуют справедливо, не вдаваясь в детали. Одной из важнейших таких деталей является генезис этого явления – без него становится и вовсе непонятно, какую именно вариацию вертикали вы критикуете и насколько адекватно представляете себе ее обоснование.

Роковое для губернаторского корпуса и института губернаторства событие произошло в 2008 году. Именно тогда Владимир Путин занял пост председателя правительства. Премьером, кстати, он уже был, но был совсем недолго – несколько месяцев 1999 года. На этот раз у него появилось больше времени для того, чтобы вникнуть в технические детали внутреннего устройства страны и проблематику на местах.

В 2012 Владимир Владимирович снова покинул кресло премьера. При этом знаменитые «майские указы» Путин подписал в первый же день своего возвращения в должность президента.

Новация заключалась в следующем. Ранее губернаторов лишили выборности и денег – а это уже позиция клерка, пускай и высокопоставленного, ну и обладающего рядом «дополнительных» возможностей.

В итоге, под конец своего президентства Дмитрий Анатольевич возвращает выборы губернаторов. Ну а разобравшийся во внутренней кухне Владимир Владимирович «вяжет» губернаторский корпус «майскими указами» по рукам и ногам. Однако же, одновременно с этим снабжает его своеобразным мандатом за своей подписью.

Главам регионов откровенно говорят: «Больше не надо ходить сюда без совсем уже обоснованных причин – вот вам цели до 2020 года, вот вам ключ к средствам».

В итоге большая часть времени, нервов и сил и глав регионов теперь уходит на изыскание средств под выполнение президентских указов. И выбиваются они тем самым мандатом под обобщенным заголовком «Вы хотите сорвать выполнение майских указов президента?». Хотите остаться крайним в отчете о том, почему все было сорвано?

Бесконечно давить на одних и тех же людей нельзя, иногда им нужно обеспечивать что-то вроде реальной компенсации. С этим тоже возникают проблемы – тут почти обязательно будет ущемлен кто-то другой: или конкурент получателя «пряника», или общественность. И вот так по кругу.

Деньги корпораций

Вопрос о мотивации потенциальных соискателей не снимается с повестки, к нему мы еще вернемся. Пока же – к обещанной теме корпоративного воздействия на «поляну».

Ни для кого, наверное, не секрет, что в экономике у нас тоже централизация. Отнюдь не такая безоговорочная как в политике, но и «цветущим многообразием» тут не пахнет уже давно.

Кроме того, нельзя забывать и о региональной специфике. В Томской области, например, на 10 крупнейших организаций традиционно приходилось свыше 70% всей местной выручки. Подавляющая их часть – это дочерние структуры вертикально-интегрированных компаний федерального уровня.

Центры принятия решений и аккумуляции прибыли таких холдингов находятся не только в одной лишь столице. Это может быть и Петербург, и что-то заграничное и даже Верхняя Пышма (штаб-квартира УГМК располагается именно там). На уровне Томской области подобная конкретика интереса не представляет – если кто-то, к примеру, что-то гребет отсюда через Кипр, то это должно интересовать совсем другие структуры. Нам то какое дело, куда конкретно утекают капиталы по корпоративным каналам? Хоть в Москву, хоть на Кайманы, один черт область их в итоге теряет. Тут, конечно, можно порассуждать про общестрановые налоги, но ведь это – еще раз – задача конкретных органов.

Формализованно  проблему можно описать так:

Источник – Томская область: трудный выбор своего пути / отв. ред. В.В. Кулешов ; ИЭОПП СО РАН. — Новосибирск : Изд-во ИЭОПП СО РАН, 2014. — 260 с.

В разговорах на эту тему в защиту корпоративного сектора приводится два главных аргумента. Первый – как раз про то, что «все насосы в принципе равны». То есть, кто-то действительно «откачивает» в головную компанию, и за счет этого формирует инвестиционные фонды, решает обеспечительные задачи, присущие сложным структурам и т.д. Но ведь «мелочь», утверждают «корпоративные адвокаты», также вовсю «оптимизирует» показатели своей деятельности. Только вот откачивает по большей части на карман, а не на цели развития или поддержания текущей деятельности. Не мы такие, а жизнь такая, измените правила для всех – тогда еще посмотрим.

Второй аргумент уже чисто экономический и касается эффективности использования капитала. В крупных холдингах, говорят нам, он используется более эффективно – хотя бы потому, что там его можно концентрировать. Сконцентрированные ресурсы дают больший эффект, нежели «разреженные» – сравните Москву и любой другой российский город, и вы поймете, о чем идет речь.

С одной стороны, во всем этом есть определенный смысл. С другой – тут вполне можно начать игру в «яйцо и курицу». Почему «мелочь» оптимизируется? Потому что государство не может позволить себе снизить налоги для «мелочи». Иначе местным бюджетам и социальным фондам станет совсем нехорошо. Но ведь те же местные бюджеты и страдают не в последнюю очередь из-за «оптимизаций» корпоративного сегмента. Так с кого в этом случае надо начать? И не в интересах ли «крупняка» сохраняется сама возможность «оптимизационной» деятельности? Ну и да – к чему сравнивать Москву с кем-то еще, если благодаря этим схемам концентрировать капиталы вне ее пределов крайне проблематично?

Источник – Томская область: трудный выбор своего пути / отв. ред. В.В. Кулешов ; ИЭОПП СО РАН. — Новосибирск : Изд-во ИЭОПП СО РАН, 2014. — 260 с.