Знаменитое ленинское «Учиться, учиться и еще раз учиться» – краеугольный камень советской образовательной пропаганды – было скроено из нескольких мало соотносящихся друг с другом фраз.
Категорично и с троекратным нажимом Ленин призывал учиться революционному делу (1899), легальной политике (1909) и государственному строительству (1923).
По поводу образования имел место не призыв, который можно было бы приравнять к приказу, а выражение личной точки зрения на определенную проблему. В данном случае – интеграции в новую жизнь большого слоя молодых людей.
«Размышляя над этой точкой зрения, о том, чем следует заняться молодежи в первую очередь, я должен отметить, что все общие стремления молодежи можно обозначить всего одним словом – их прямая обязанность состоит в том, чтобы учиться».
В. Ленин. Выступление в редакции газеты «Пролетарий», 1920.
Старый как мир вопрос о том, чем же занять молодых людей, дабы они не угробили себя, других и что-то еще, Ильич предложил решить именно следующим образом. И речь ведь при этом шла не о «королях инстаграмма» или завсегдатаях барбершопов. Это было поколение, сформировавшееся в период революций и войн, одна из которых являлась гражданской. Рецепт, между тем, сработал, кроме прочего принеся стране огромный конструктивный эффект – научно-технический прорыв 1950-60-х во многом осуществило именно это поколение.
В этом году государство пошло на очевидную дестабилизацию сложившейся системы.
+++
Опасения по поводу того, что вскоре грядут перемены в сфере высшего образования, появились в 2015. Это вообще был год больших опасений – как-никак, шел процесс принятия кризисной реальности.
О повышении платы за учебу в вузе на уровне Госдумы заговорили еще в конце 2014, как раз после «закошмаривания» национальной валюты. Тогдашнему министру образования Ливанову было направлено обращение с просьбой ввести трехлетний мораторий на рост стоимости платного образования в российских вузах.
Но цены на обучение во многих российских вузах выросли уже к лету 2015. В своеобразный топ-10, составленный в рамках думского расследования, тогда попал и Радиофизический факультет ТГУ (110% роста платы за бакалавриат по направлению «оптотехника»).
Рынок отреагировал весьма последовательно. Прослойка авторитетных столичных вузов посчитала, что ряд наиболее востребованных специальностей «не оскудеет» и при радикально выросших ценах. В провинции решили, что в кризис люди начнут больше ценить местное и меньше смотреть по сторонам в виде сильных вузовских центров или тех же столиц.
В результате вопрос подняли на более высокий уровень властных отношений. Летом 2015 уже заместитель председателя думского комитета по образованию Владимир Бурматов обратился к вице-премьеру Ольге Голодец с целым рядом предложений по теме. В частности, речь шла о наделении вузов правом самостоятельного определения цен – в известных, разумеется, пределах. Идея, впрочем, изначально не имела перспектив.
+++
Второе главное опасение 2015 года в области высшего образования касалось количества бюджетных мест. Как и положено в таких случаях, произошел слив информации о правительственном проекте урезания бюджетных мест в 2016-17 гг. И это при том, что на 2015/16 учебный год количество этих мест было увеличено Минобром сразу на 16% (576 000 против 485 000 в 2014/15).
Подобная щедрость нуждается в пояснении. Представители пресс-службы министерства объяснили это эффектом ввода в полноценный режим двухуровневой системы образования. Дескать, весной 2015 случился «двойной дембель»: для специалистов (поступили в 2010) и первого массового «призыва» бакалавров (2011). Количество потенциальных абитуриентов возросло, а стало быть, по действующему законодательству, должен был увеличиться и прием.
Вообще, это может показаться удивительным, но количество бюджетных мест в системе высшего профессионального образования определено законом. Согласно 100-й статье закона «Об образовании» на каждые 10 000 человек в возрасте от 18 до 30 лет должно приходиться не менее 800 бюджетных мест в вузах.
Без изменения этого норматива сокращение количества бюджетных мест возможно лишь по демографическим причинам. «Яма» 90-х никуда не делась, о ней активно переживают, но вот количество бюджетных мест на 2017/18 год равно 575 000. На тысячу меньше, чем в год «двойного дембеля».
В Томске количество «бюджетников» увеличится сразу на 300 человек.
Третье опасение, касавшееся радикального сокращения вузов путем ликвидации и слияния, вне довольно узких прослоек причастных проявило себя слабо.
+++
Фокус с нынешним повышением цен за обучение обусловлен именно внерыночными факторами и повышением значимости бюджетного места как такового.
Однако для начала имеет смысл поверхностно ознакомиться со структурой бюджетов современных российских вузов.
Государственное финансирование складывается из расходов федерального и региональных бюджетов. Вообще, изначально, двухуровневый принцип финансирования воспринимался как нечто само собой разумеющееся. Федеральный бюджет был жалок, а в регионах водились кое-какие амбиции. Так называемые региональные субсидии поступали в вузы через механизм целевых мест, какие-то совместные проекты и даже гранты и т.д. Томск в этом плане всегда отличался повышенной индифферентностью – в рейтингах бюджетной обеспеченности вузов и регионального софинансирования он стабильно занимал противоположные места.
Так, однако, было далеко не везде. Даже во времена жесткой централизации региональные деньги продолжали течь в вузовские котлы. По некоторым оценкам, с 2014 по 2016 включительно доля регионов в консолидированном госпортфеле расходов на высшее образование сократилась более чем на 10 млрд рублей.
Источник – сайт Минобрнауки
Внебюджетные финансы вузов формируются прежде всего из средств населения и денег, заработанных на заказах от различных организаций. Еще пару лет назад организации обеспечивали почти треть от внебюджетной части вузовского финансирования (что-то около 100 млрд рублей). В кризис этот поток также начал предсказуемо мелеть.
Если брать иной разрез предмета, то деньги попадают в вуз за работу по двум направлениям – речь, как ни странно, идет об образовании и научных исследованиях. Аренда помещений приносит незначительный объем доходов.
В зависимости от профиля и «продвинутости» вуза доля средств, получаемых им по образовательному направлению, колеблется от 40% до 90% от консолидированного бюджета учреждения. Или, если точнее, колебалась, потому как государство понемногу ослабляет активность в том, что касается финансирования вузовских разработок. В условиях всеобщего секвестирования иного глупо было бы ожидать. То есть, в целом финансирование по этому направлению остается более-менее стабильным, но тревожные «звоночки» уже раздаются.
Итак, итоговая картина перспектив финансирования выглядит следующим образом.
- Региональные субсидии – уменьшаются.
- Заказы от организаций – сокращаются.
- Научная деятельность, финансируемая государством – пока стабильна, но прогноз по ней неблагоприятный.
- Государственный заказ на обучение – пока стабилен.
Чего здесь нет и откуда можно взять средства, компенсирующие иные «выпадающие доходы»? Правильно, это те самые средства населения, ранее составлявшие две трети от внебюджетных средств всей вузовской системы.
