ЧП районного масштаба

Новость из относительно свежих – Сергей Жвачкин провел рабочую встречу с главой минсельхоза страны Александром Ткачевым.

По целому ряду признаков это рядовое в контексте последних лет мероприятие, посвященное фиксации «сдвинутых вправо» проектов и намерений. Аквабиоцентр, новый импульс развития для сегмента дикоросов, «инфраструктурные проекты в отрасли» – если регулярно не напоминать Москве о постоянно откладываемых вещах, их, скорее всего, благополучно и окончательно сольют.

Из более-менее нового и заметного следует отметить два, скажем так, момента.

Первый касается «обсуждения перспектив возмещения из федерального бюджета процентной ставки по кредиту, привлеченному на санацию производства свинокомплекса «Томский». Важно сие еще и потому, что если это в приоритете, то на почти все остальное федеральной щедрости может и не хватить.

Во-вторых, «Сергей Жвачкин предложил Александру Ткачеву на примере Томской области разработать национальную модель ГЧП в агропромышленном комплексе. По мнению губернатора, ускорить приток инвестиций в сельское хозяйство позволит специальное соглашение с бизнесом. Основой такого соглашения должен стать грант на строительство новых объектов АПК и субсидия на эксплуатационные затраты до выхода на проектную мощность.

«У нас есть успешный опыт реализации миллиардных проектов ГЧП в социальной сфере, а наши селяне — образец экономической эффективности: производительность труда в томском агропроме постоянно растет, сейчас составляет 2,2 миллиона рублей, и это самый высокий в Сибири показатель. Уверен в перспективности государственно-частного партнерства в АПК», — подчеркнул Сергей Жвачкин».

Для заявленной нами ранее темы весьма показательное заявление. Не лишенное при этом столь же показательно спорных мест.

Вообще, упомянутое выше распределение грантов и субсидий не может быть основой чего-либо вроде ГЧП. Само по себе это просто выдача/прием грантов и субсидий, хоть на дополнительное образование талантливых детей, хоть на создание востребованных рынком биодобавок. ГЧП это про предельно четкое распределение функций, конечных приобретений и сокращение издержек за счет сильных сторон партнеров. И если сторонам не удается разделить все это понятным друг для друга образом, то ничего и не «завязывается», пример с проектом «частично платной» дороги до Тайги в помощь. То есть основа – это как раз высокий уровень предсказуемости внутри проекта.

Собственно об этом и было сказано на тематическом совещании, прошедшем в Томске незадолго до этого:

Вопросы государственно-частного партнерства в сфере сельского хозяйства стали главными на установочной сессии представителей головного офиса АО «Газпромбанк» (Москва), власти, муниципалитетов, сельхозпроизводителей, консалтинговых компаний, антимонопольной службы и вузов аграрного профиля. Предложения по использованию возможностей ГЧП в молочном животноводстве Томской области представил руководитель дирекции инфраструктурных проектов АО «Газпромбанк» Алексей Шевченко. Основным преимуществом механизма ГЧП эксперт назвал долговременный характер взаимоотношений, низкие процентные ставки и гарантии государства. Так, если обычно поддержка АПК планируется на один финансовый год, то в формате ГЧП регион берет на себя обязательства по господдержке на весь период действия соглашения. Инициатива нашла поддержку у областной власти. Как сообщила начальник департамента по социально-экономическому развитию села Ирина Черданцева, регион готов выступить пилотом по развитию ГЧП в агропроме и уже сделал определенные шаги в этом направлении… По итогам установочной сессии стороны договорились, что для создания реестра потенциальных участников ГЧП департамент по социально-экономическому развитию села Томской области проведет инвентаризацию инвестпроектов в сфере АПК и до конца 2016 года сформирует межведомственную рабочую группу по их реализации в формате ГЧП. Право заключать концессионные соглашения и соглашения о ГЧП в отношении объектов сельского хозяйства регионы получили в 2015 году благодаря поправкам, внесенным в федеральный закон о государственно-частном и муниципально-частном партнерстве.

Еще один довольно спорный заход – упоминание в этом контексте «проектов ГЧП в социальной сфере». И не только потому, что «дети важнее коров», как заявил один томский депутат в ходе дискуссии о последствиях перехода в другой часовой пояс. Проект постройки детсадов – а речь шла именно о нем – изначально реализовывался по схеме ВОТ (Build-Operate-Transfer – Построй, Управляй, Передай). И внутри него все было довольно понятно. Частный партнер строит «как для себя» (инвестор и генподрядчик в одном лице), затем какое-то время распоряжается новым объектом (формально содержит за счет отчислений из бюджетов) и после завершения процесса выкупа передает все в собственность муниципалитетов. Государство берет на себя «снижение административных барьеров» и поручительство перед банком (тогда это был тот же самый «Газпромбанк»). Банк кредитует инвестора по льготным процентам, все как бы довольны (раз выплачивать эти проценты все равно в итоге будет государство). Пусть и с определенным уровнем скрипа, но это сработало.

Представить себе вариант с ВОТ и агрохозяйством сегодня весьма затруднительно, по сути это бы означало возвращение к формату совхозов, то есть государственных сельхозпредприятий – в доску понятных, управляемых и демотивированных. На этот случай в российском законодательстве прописана такая форма ГЧП как BOO – Build, Own, Operate (Построй, Владей, Управляй), в рамках которого государство может передавать права собственности на новый объект частному партнеру. И вот тут уже возникают вопросы по поводу подводных камней такого «аттракциона невиданной щедрости». В отличие от варианта с «просто грантами и субсидиями» – за которые, кстати, тоже надо было отчитываться – здесь очевидно будут иметь место куда более жесткие договорные рамки. Между поддержкой и партнерством есть очевидная разница хоть на уровне терминологии, хоть на формируемой четким договором практике.

Собственно говоря, это будет (если будет вообще) вполне логичным завершением этапа «неформального ГЧП», основой которого как раз и являлись гранты с субсидиями. И вот именно этот, сложившийся за последние три года механизм «неформального ГЧП» и предлагается минсельхозу в качестве основы для некоего шаблонного соглашения между агробизнесом (или же теми, кто намеревается в него инвестировать) и государством на различных его уровнях.

Признаком и следствием того, что этот механизм у нас в общих (хотя и не всегда формализованных) чертах уже сложился, является наличие в схеме частного лица, работающего в формате В2В. Свою основную функцию в рамках системы Надежда Кузнецова определяет следующим образом – внешний руководитель проекта в его инвестиционной фазе. Качество прохождения через эту фазу в решающей мере зависит от качества работы с вертикальными и крайне формализованными структурами – будь то государственные органы и ведомства, либо имеющие возможность позволить себе что-то инвестиционное банки (тоже, кстати, преимущественно государственные). В утрированном виде – уж не взыщите, кому такое покажется неподобающим – это можно сравнить с классической электронной игрой 80-х, где нужно было пробежать определенный участок за минимально возможное время, собрав при этом максимум призов (в том числе скрытых) и допустив как можно меньше потерь. Это уже не говоря о рисках вовсе ничего не пройти.

В недавнем прошлом Надежда Кузнецова руководила региональным инжиниринговым центром АПК, то есть участвовала в «строительстве мостов» со стороны государства. Сейчас она работает с предпринимателями из аграрного сектора напрямую. Система в целом становится жестче, не стоит думать, что в нынешних условиях кто-то будет раздавать бюджетные деньги, не ставя при этом совсем уже конкретных условий. Поэтому и присутствие в схеме частного субъекта, работающего на интересы предпринимателей, можно расценивать как значимый – и притом растущий в своей значимости – фактор самонастройки системы.

Окончание следует.