Владимир Казимирович, не могу не спросить о личных впечатлениях от задержания сенатора Рауфа Арашукова.
– Буквально накануне 30 января мы проводили заседание нашего комитета по экономической политике, и напротив меня стояла табличка – Арашуков Р.Р. Место за столом пустовало. Я еще подумал, что почти за 2,5 года работы в СовФеде я ни разу не слышал этого человека. Ни на комитете, ни на отчете министра по делам Северного Кавказа, где буквально все искрило. Ни разу он не бился, как мои коллеги за право докладывать по какому-то вопросу, как мы спорим с Алексеем Дмитриенко по вопросу территории опережающего развития. У них в Пензенской области по ТОР «Заречный уже есть постановление правительства, а у нас по Северску еще нет. Приходим 30 января на пленарное заседание – у всех не работают мобильные телефоны, мессенджеры, интернет. Всё отключено. Сенаторы в Совете Федерации по алфавиту сидят: Кресс, Кравченко, Клинцевич – мы же рядом. Спрашиваем друг у друга: ни у кого ничего не работает. Дальше Валентина Ивановна Матвиенко входит с Бастрыкиным и Чайкой и говорит, что есть необходимость еще до принятия повестки заседания рассмотреть вопрос о лишении неприкосновенности одно из сенаторов. В зале тишина. На сцену выходит Чайка, говорит минут 8-9. Обвинения серьезные, вы знаете. Мне Кресс говорит: «Кто такой этот Арашуков?»
– То есть и второму томскому сенатору Арашуков был неизвестен?
– Да. Я говорю, вон он впереди справа сидит. Он же на А. Нашли его данные по компьютеру на внутреннем сервере СФ – с ним связь была. Субъективно говоря, было видно что Арашуков побледнел, но молчал. Сразу после Чайки самый молодой сенатор вдруг поднялся…
– ..кандидат в мастера спорта по вольной борьбе!
…и пошел к трибуне, но Валентина Ивановна его посадила, сказала: «Рауф Раульевич, вернитесь, Вам предоставят возможность выступить». Он развернулся, сел, никто не выступил, мы проголосовали и все – в зал зашли 4 человека в гражданской одежде и сенатора увели. Вот такая история.
– Вам не показалось, что это пиаровская акция, чтобы сбить недовольство людей мусорной реформой, повышением тарифов, цен, вопиющим для прокуратуры и суда решением о списании долгов за газ жителям Грозного? Ведь про Арашуковых, как говорят, в Карачаево-Черекесии не знал только ленивый.
– Не показалось. Борьба с коррупцией как с главной угрозой национальной безопасности, по выражению президента Путина, идет, мне кажется, планомерно. Другое дело, и мы с коллегами это обсуждали, что управление каждой национальной республикой имеет свои особенности. Это было и в СССР, где для Прибалтики были одни методы, для Средней Азии другие. На Северном Кавказе без опоры на семейные родовые кланы порой невозможно ничего сделать. Посмотрите на Дагестан, где местные элиты не смогли прийти к согласию и где по сути назначено внешнее управление в лице Владимира Васильева. Убежден, что единого рецепта счастья для всех народов нет. Посмотрите на международный уровень. Как ни пытаются насадить западную демократию в странах Востока, нет ни одного прецедента, чтобы она прижилась и заплодоносила, чтобы люди зажили счастливо.
– Вот и томичи не могут этим похвастать! Собираем в области 150-170 млрд налогов, а остается в регионе всего ничего и статус дотационного региона.
– Система современного бюджетирования была введена ещё Петром I. В специальных регламентах указывалось, «какой расход доходами какой губернии должен покрываться». Такой подход быстро дал свои плоды, но в то же время появились определенные перекосы, зачастую, это сказывалось на развитии отдельных территорий. Поэтому практика определенных взаимных вопросов между центром и регионами имеет давние традиции.
На данный момент мы перечисляем более 70% своих налоговых поступлений в федеральный бюджет, хотя бюджетная обеспеченность региона остается ниже среднероссийского уровня. Проводимая на федеральном уровне политика в отношении доходных источников регионов усугубило положение: изъят 1% налога на прибыль, перераспределены нормативы зачисления акцизов на нефтепродукты, изменен порядок начисления платы за негативное воздействие на окружающую среду.
Специалистами Администрации Томской области были разработаны предложения, которые, в случае их одобрения, могли бы сделать ситуацию с межбюджетными отношениями более справедливыми.
Во-первых, мы озвучивали инициативу о внесении изменений в формулу налогового потенциала путем введения коэффициента, корректирующего налоговый потенциал регионов, с территории которых в федеральный бюджет перечисляются налоговые доходы в объеме выше среднероссийского уровня.
Во-вторых, мы предлагали установить норматив отчислений от НДПИ в бюджеты субъектов в размере 20%, как было раньше, но только для регионов, объем добычи нефти которых составляет менее 15 млн тонн в год (к которым относится и Томская область).
В-третьих, мы предлагали выделить региону дополнительный объем бюджетных кредитов. Эти заимствования предоставляются под низкий процент, ниже уровня инфляции и весьма выгодны для развития экономики области.
Стоит отметить, что предложение Администрации, касающееся исключению из расчета налогового потенциала сумм, возвращенных налогоплательщиками денежных средств, было одобрено Минфином.
Отмечу, что благодаря последовательной позиции Губернатора ситуация с межбюджетными отношениями стала меняться в лучшую сторону.
Общий объем доходов консолидированного бюджета за 2018 год составил 74,2 млрд рублей с темпом роста к 2017 году 114%. Налоговые и неналоговые доходы исполнены выше уровня 2017 года на 17%.
Теперь по 2019 году. Объем межбюджетных трансфертов из федерального бюджета для бюджета Томской области в 2019 году составляет 15,2 млрд рублей, что больше 2018 года на 2,4 млрд рублей.
Учитывая же дополнительную дотацию на компенсацию выпадающих доходов регионального бюджета, фактический прирост финансовой помощи из федерального бюджета в 2019 году составляет более 3 млрд рублей. Томская область вошла в число 13 регионов с максимальным уровнем прироста дотации – 15%. Если я завтра встану в СФ и потребую дополнительных преференций для Томской области, мне мои же коллеги скажут: «Бога побойся, есть регионы в России с гораздо меньшей бюджетной обеспеченностью». Но двигаться к пропорции 55% федеральному центру и 45% региону все равно надо.
Поэтому могу сказать, что регион и федеральный центр слушают и слышат друг друга. У нас очень конструктивное взаимодействие с правительством по вопросу межбюджетных отношений.
– Возможна ли поддержка экспорта в стране, где экспортеры не видят перспективы либо видят в экспортных операциях только финансовые лазейки?
– Продукция Томской области пользуется большим спросом на внешних рынках. И это не «трибунное» утверждение, а факт.
Притом наибольшим экспортным потенциалом обладают как раз высокотехнологичные компании, производящие, в частности, IT-решения и высокотехнологичное оборудование. Сюда бы я прибавил экспорт образования. Так на конкурс Минэкономразвития «Лучший экспортер Томской области 2018 года» заявки подали 20 компаний. Победителями стали компании «Элком+», ENBISYS и «ЭлсиТ», специальным призом отмечен «Томсккабель».
Приведу ещё одну цифру: по данным Томской торгово-промышленной палаты, доля несырьевых товаров, экспортируемыми предприятиями региона, приблизилась к 80%.
Но в то же время, в Томской области функционирует немало компаний, которые потенциально готовы экспортировать свои товары и услуги. Но по определенным обстоятельствам не делают это. Вопрос: почему. Есть несколько факторов.
Во-первых, в стране еще не созданы целостная и эффективная государственная система управления внешней торговлей и единая система поддержки несырьевого экспорта. К такому выводу пришла Счётная палата Российской Федерации. Её специалисты отметили, что представленная информация в различных государственных системах, носит разрозненный характер и нуждается в систематизации и интеграции.
В декабре прошлого года по моей инициативе на площадке Совета Федерации был организован «круглый стол», посвященный механизмам государственной поддержки экспортно-ориентированных промышленных предприятий. И, как мне кажется, мы смогли сформировать конструктивные предложения, призванные улучшить систему экспортной поддержки.
В первую очередь эксперты, присутствующие на мероприятии, отметили, что действующая система поддержки экспорта ориентирована, преимущественно, на крупные компании, относящиеся к таким отраслям обрабатывающей промышленности, как самолетостроение, автомобильная промышленность, металлургический комплекс, выбирающие значительные объемы государственной поддержки.
В результате другие отрасли, реализующие продукцию высокотехнологичного экспорта, а также компании, относящиеся к субъектам малого и среднего предпринимательства и имеющие незначительные объемы экспортных поставок, но обладающие существенным экспортным потенциалом, оказываются лишены достаточных объемов финансирования. Кроме того, затруднения испытывают и предприятия только выходящие на внешние рынки, с небольшой (или нестабильной) долей экспорта в общем объеме выручки.
Обращу внимание и ещё на одну проблему. Для конкуренции на внешних рынках с зарубежными производителями аналогичной продукции необходимо предоставление страхового покрытия экспортных сделок, сопоставимого с лучшими зарубежными практиками. До настоящего времени, такой возможности не создано, в связи с чем российские экспортеры оказываются в заведомо неравных условиях конкуренции с зарубежными производителями.
Ну и проблемы экспорта – это общие, системные проблемы экономики. Многие предприятия хотели бы заниматься экспортными поставками, но для этого нужно капиталовложения: на оборудование, человеческие ресурсы и многое другое.
Отмечу и то, что многие зарубежные партнеры требуют соответствие продукции их критериям. Так, немало лесопеработчиков хотели бы работать с крупными международными холдингами. Но для этого нужно сертифицировать продукцию по системе FSC. И там целый перечень принципов, по которым принимается решение о выдаче сертификата. Для небольшого предприятия, как пример, его стоимость составляет более миллиона рублей. Прибавьте сюда ещё требования, которые ложатся на предприятия для того, чтобы выполнить все требования специалистов компании, выдающей сертификат. Это большие затраты. Таких примеров много.
Для того, чтобы продолжить увеличение доли экспорта необходимо активнее внедрять инструменты поддержки бизнеса в целом: субсидирование процентных ставок, программы по пополнению оборотных средств, льготы по лизингу и многое другое.
Именно поэтому среди определенной доли предприятий нет пока понимания, как наладить систему экспортных поставок.
Но, тем не менее, я убежден, что ситуация исправится. Правительством утвержден паспорт национального проекта «Международная кооперация и экспорт», формируются дополнительные меры поддержки экспорта, производства конкурентоспособной промышленной продукции и ее реализации на внешних рынках, которые будут учитывать специфику и целевые рынки всех отраслей промышленности.
На меры государственной поддержки в рамках национального проекта предусмотрено выделение в течение шести лет из бюджета 956 млрд рублей. При этом на развитие промышленности и на агропромышленный комплекс в рамках данного национального проекта должно быть выделено соответственно по 350 млрд рублей ежегодно.
Кроме того, сейчас в стране действует целая сеть институтов поддержки: Фонд поддержки промышленности, Фонд поддержки предпринимательства и многие другие структуры.
Уверен, консолидировав усилия, мы добьемся выполнения тех показателей, которые озвучил Президент.
– Томичи показывают небывалые даже для Кубани урожаи, надои, повышают объемы мясопереработки. Но при максимальном уровне господдержки. Не кажется ли Вам, что все поставлено с ног на голову? Сельское хозяйство должен стимулировать потребитель, а не посредник в виде государства. Может быть, надо начать с повышения уровня реальных доходов населения? Если зарплату будут повышать хотя бы как пенсии, на уровень инфляции, меньше будет ропота по поводу повышения цен на молоко, мясо и прочее.
Безусловно, лучший драйвер развития экономики – это повышение благосостояния граждан. С этим никто не спорит. Но что такое сельское хозяйство для экономики страны и региона? Более 30 000 предприятий – это сельское хозяйство, охота и рыбалка. Десятки тысяч человек работают в сельском хозяйстве и, в том числе благодаря реализации мер государственной поддержки они получают заработную плату или прибыль от внедрения аграрных проектов.
Рентабельность отрасли, с учетом господдержки, по предварительным оценкам, превысит результаты прошлого года: в 2017 она составила 18,7%.
В области реализуется порядка 23 инвестпроектов в сельском хозяйстве, на общую сумму 11 млрд рублей.
Так, в августе 2018 года открыта первая в Сибири роботизированная молочная ферма на базе ООО «Сибирское молоко». Высочайший уровень всех технологических и производственных процессов, уровень культуры производства, достигнутый на ферме, отмечают не только российские, но и европейские эксперты – в том числе, послы европейской дипломатической миссии, посетившие ферму осенью прошлого года.
На базе компании «Сибирское молоко» создан уникальный Учебный центр молочного животноводства с действующими лабораториями, интерактивными учебными классами, различными тренажерами и даже технологиями дополненной реальности, позволяющими виртуально «перенестись» на лучшие фермы мира и посмотреть, как они работают. За полгода работы учебного центра его посетили уже порядка пятисот специалистов, студентов и школьников.
Остановлю внимание и ещё на одном моменте. Помните один из замыслов столыпинской реформы? Идея великого реформатора заключалась, в том числе и в том, чтобы обеспечить равномерное развитие всей огромной территории государства. Как это сделать? Сделать это можно только создав условия для развития человеческого потенциала, заинтересовать людей ехать в сельскую местность. В этом плане аграрный сектор экономики является как раз эффективным инструментом повышения качества жизни на огромных территориях. В Европе тратится до трети бюджета на поддержку своих аграриев.
В середине прошлого века это поддержка была кратно больше. Но часть производств они перенесли в страны Азии. Мы сделать этого не можем, поскольку с одной стороны нам нужно обеспечивать продовольственную безопасность, а с другой – развивать территории. Ко всему прочему, сельское хозяйство дает нам финансовую прибыль.
Кстати говоря, немало молодежи хочет оставаться «на селе». Один факт, иллюстрирующий этот тезис: в 2018 года замечен рост числа абитуриентов, поступающих в аграрные учебные заведения региона. Если несколько лет назад вузы и ссузы не могли набрать агрономов, то уже в 2018 конкурс на эту специальность в Томском аграрном колледже составил 2 человека на места, а самый высокий конкурс – на специальность «Ветеринария» – 4,4 человека на место. В связи с востребованностью аграрных специальностей на 10% планирует увеличить бюджетные места в 2019 году Томский сельскохозяйственный институт.
В свою очередь, помимо поддержки сельского хозяйства как отрасли экономики, государство активно создает условия для создания необходимой в сельской местности инфраструктуры. В 2019 году на реализацию мероприятий по устойчивому развитию сельских территорий планируется потратить 170,2 млн рублей. Средства пойдут на улучшение жилищных условий селян, развитие газификации, грантовую поддержку местных инициатив. Лично меня, как человека, который в свое время был депутатом от сельского избирательного округа, всегда радовала позиция команды главы региона, нацеленная на поддержку аграриев. Очень активную позицию в деле развития агропромышленного сектора занимают и наши депутаты: Геннадий Сергеенко и Паруир Яврумян.
Подводя итог по этому вопросу, приведу Вам слова классика отечественной историографии Василия Осиповича Ключевского. Он описывал положение российских крестьян так: «…это был в большинстве малоземельный и малоусидчивый хлебопашец, весьма задолженный, в хозяйстве которого все, и двор, и инвентарь, и участок, было наемное или заемное, который обстраивался и работал с помощью чужого капитала, платя за него личным трудом, и который под гнетом повинностей склонен был сокращать, а не расширять свою дорого оплачиваемую запашку». И в этом, на мой взгляд, была основная проблема нашего исторического процесса: государство не поддерживало тех, благодаря которым кормилось. Историческую роковую ошибку наших предков мы исправляем до сих пор.
– Льготы для ОЭЗ, которая уже доказала свою неэффективность – не кажется ли сенатору это поддержкой мыльного пузыря, который уже лопнул?
ОЭЗ являются одними из самых эффективных мер поддержки инновационного бизнеса. В 2018 году это подтвердил рейтинг особых экономических зон мира Global Free Zones of the Year. Планируется, что к 2020 году в технико-внедренческих зонах будет создано более 27 000 рабочих мест. И это речь только о ОЭЗ технико-внедренческого типа.
Что касается ОЭЗ «Томск». По данным по состоянию на 2018 год, в ОЭЗ «Томск» объем осуществленных инвестиций резидентов за 2018 составил 2,4 млрд рублей. Объем осуществленных инвестиций за все время работы ОЭЗ достиг 15,7 млрд рублей, выручка резидентов приближается к 19 млрд рублей, налоговые отчисления – 3,5 млрд. Этот показатель удвоился по сравнению с итогами 2016 года, когда он составлял 1,7 млрд рублей.
Ещё один момент. В ОЭЗ ТВТ уже вложено немало финансовых средств. Так со стороны федерального бюджета на их развитие потрачено почти 50 млрд рублей. Со стороны региональных и местных бюджетов субъектов – более 45 млрд рублей. Это данные еще 2017 года. Если «свернуть» этот проект, то не будет никаких дополнительных рабочих мест, многомиллиардные инвестиции компаний будут потеряны, а бюджетные деньги попросту пропадут.
Помимо финансового аспекта сложно переоценить ту роль, которую выполняют ОЭЗ в процессе производства инновационных товаров: а среди них и оборонная продукция, и цифровые решения, и фармацевтическая индустрия. Экономико-инвестиционный блок Администрации Томской области, который возглавляют Андрей Антонов и Юрий Гурдин делают все возможное, чтобы товары и услуги томской ОЭЗ были заметны на внешних рынках.
Ещё раз подчеркну, во всем мире вклад в работу ОЭЗ – это «длинные» инвестиции, обеспечивающие технологическое лидерство страны в сфере высокотехнологичной продукции.
Сейчас, как Вы, наверняка, знаете, Правительство лишило резидентов ОЭЗ ряда льгот. С 1 января 2018 года Правительство РФ увеличило ставку по налогу на прибыль с 0% до 2%. Также предлагается изменить ставки социальных взносов в 2018 году с 14% до 22%, с 2019 году они возрастают до 30%. Таким образом, основные налоговые платежи резидентов сравняются со ставками налогов для нерезидентов ОЭЗ.
Подчеркну, что на данный момент в структуре льгот страховые взносы составляют 30-50% от общего объема всех полученных резидентами налоговых преференций. Основные налоговые платежи резидентов сравняются со ставками налогов для нерезидентов ОЭЗ. Все это очень плохо для формирования инвестиционного климата. По нашим прогнозам, это приведет к оттоку резидентов. В феврале 2018 года мы с коллегами внесли законопроект, который предусматривает пролонгацию действующих льгот. ОЭЗ должны развиваться дальше.
