Не во всем и не абсолютно, конечно же, но в сравнении с недавними временами все обстоит уже вполне герметично.
Для региона, считающегося нефтегазовым и возглавляемым бывшим нефтяником/газовиком (Сергей Анатольевич успешно опробовал обе ипостаси), информационных инъекциях в местную среду и по объему, и по качеству – явно ничтожны.
Если вы вдруг решите узнать что-либо о томском нефтегазе в отраслевом разрезе на уровне страны в целом и крупных добывающих компании в частности, то вас будут ждать материалы вовсе не первой свежести. А может быть, и вовсе ничего не будет ждать – с такой то пропиской и характером запросов. Восточная Сибирь, Арктика, даже Балканы и еще что-то заграничное – это, пожалуйста (о ХМАО и ЯНАО, по понятным причинам, и речи не идет). А вот про нас, увы.
Разумеется, Крапивинское месторождение в Каргасокском районе это не Самотлор – хотя и Самотлор уже, как говорится, уже не тот – и в плане объемов тут разговаривать не о чем.
Конечно же, все большую роль приобретает корпоративная логика, в рамках которой региональная привязка скважин, как правило, не имеет особого значения. На снятие подобного рода «обременений» в свое время было направлено немало усилий. География и геология – как объективные факторы – не могут не иметь, а вот с региональным фактором уже вполне можно работать.
Да, томские месторождения уже в достаточной мере истощены, а практически все разведанное относится к категории трудноизвлекаемых запасов. В эту же строку нужно добавить фактор относительно низких цен на нефть и, извините за выражение, «высокую волатильность рынка». То есть, мало того, что инвестиционный потенциал отрасли заметно просел – вдобавок к этому из-за нестабильности цен людям сложно делать практикоорентированные прогнозы. Не для зевак со сцены очередного форума, а для себя и своего дела.
Есть ограничения по общему уровню добычи в рамках договора с ОПЕК, есть налоговые и таможенные ограничения. Санкции по доступу к дешевому кредиту, ограничения в доступе к технологиям и сервису и т.д.
Ничего не забыли?
Тут, казалось бы, любой замолчит и, затянув поясок, «уйдет от мира». Но ведь в других нефтегазовых регионах этого не происходит. Всюду жизнь, планы, проблемы, их решение, новации и все такое прочее.
21 января этого года в Томской области произошло несвойственное ей землетрясение. 4,4 балла по Рихтеру это отнюдь немало даже для сейсмически активных регионов, что уж говорить о Парабельском районе.
Причиной тому был объявлен техногенный фактор – добывающие компании активно воздействуют на пласты, кора приходит в движение, это начинают чувствовать на поверхности. Диапазон предполагаемых «виновников» оказался весьма широк – это и нефтяники, и газовики, и угольные компании. Но это, как говорится, неточно: могли иметь место и обратная последовательность, и вообще принципиально иная причина. Как это теперь установишь, раз денег не хватает даже на геологоразведку, связанную с потенциальным экспортным доходом? Сейсморазведка, конечно же, входит в число методов поиска месторождений нефти и газа – но чтобы вот так, на какие-то «отвлеченные» цели?
Что, как и кто это подобным образом воздействует на пласты, ничего не слыхать, да и не узнать. До следующего подобного инцидента, наверное. Экология, за которую приходится отчитываться, у нас ведь пока только на поверхности.
Вторая более-менее свежая новость, связанная с темой добычи, оказалась и вовсе печальной. Общий объем добычи нефти на территории области по итогам 2017 года сократился на 5,4%. Это более чем в два раза превышает уровень прогнозных ожиданий, сформированных в том же 2017 году (планировалось снижение на 2,3%).
Источник – Администрация Томской области
Причины тому те же – сокращение прироста добычи от ввода новых скважин, падение пластового давления на участках некоторых компаний, рост обводненности продукции скважин и прекращение эксплуатационного бурения.
Тенденция не ломается. Более того, мы с вами ничего особо не знаем ни о ее содержимом, ни о мерах в отношении какого-то перелома.
Год назад наше издание опубликовало достаточно обширный материал о «переформатировании» стратегии поиска и добычи трудноизвлекаемых запасов в Томской области. Новость о том, что в этом направлении началось что-то практическое и подкрепленное значимыми ресурсами, появилась в сентябре 2017.
«Газпром нефть» приступила к изучению палеозойских залежей углеводородов в Томской области. До настоящего времени доюрский комплекс не являлся самостоятельным объектом геологоразведки из-за сложного строения, изучение которого требует адаптации традиционных методов поиска. Цель проекта — впервые в России выбрать оптимальные подходы для изучения нефтеносности палеозойского разреза, что позволит повысить эффективность геологоразведки и сократить затраты, а также прирастить только в этом регионе порядка 25 млн тонн извлекаемых запасов и более 1 млрд тонн геологических запасов углеводородов…
На территории Томской области из нескольких зон скопления углеводородов были выделены три характерные зоны, сформированные по совокупности геолого-технологических факторов. Для их изучения будет пробурено 6 скважин в 2017-19 гг…
По предварительным оценкам экспертов, разработка технологии поиска залежей в доюрском комплексе может занять порядка трех лет.
Источник – «Газпром нефть» http://www.gazprom-neft.ru/press-center/news/1145356/
Три года на отработку того, чего еще не было в полноценной эксплуатации, да еще и с непредсказуемым результатом. Много это или мало? По сравнению с ничем – очень даже вполне. На фоне общих темпов снижения добычи – настраивает на весьма тревожный лад. Больше ведь ничего на повестке нет, судя по установившейся атмосфере молчания.
Официальный прогноз по теме таков:
Уровень добычи жидких углеводородов в базовом варианте прогнозируется стабильным, на уровне 10,7-10,8 млн. тонн, объемы добычи природного и попутного газа останутся на отметке 5,6-5,7 млрд. м³.
Производственный индекс будет расти с темпами 100,4%- 101,3%. В целевом варианте в результате улучшения внешнеэкономической ситуации и успешной работы кластера «Трудноизвлекаемые природные ресурсы» индекс добычи топливно-энергетических ресурсов прогнозируется на уровне 100,6%-101,5%.
Консервативный вариант предполагает замедление темпов роста добычи с сохранением достигнутых значений на уровне 2017 года (99,8%-100,6%). Причиной данной динамики являются предпосылки о неблагоприятной конъюнктуре внешних рынков, снижение недропользователями объемов эксплуатационного бурения, ввода новых скважин, разработки новых месторождений.
Источник – Администрация Томской области.
Иные прогнозы, уже не раз приводившиеся нами, куда менее оптимистичны.
Да, в области есть довольно стабильная и даже скромно прирастающая отрасль по добыче газа. Однако она, к сожалению, пока не делает «общей погоды». Да и с перспективами ее все не так чтобы благостно – и это тема для отдельного материала.
Нефтегазовый фактор – несмотря на всю риторику в духе «мы уходим от ресурсного прошлого» – никуда из базовой повестки области не делся. Наоборот, он все настойчивее дает о себе знать. Как через снижение уровня налоговых поступлений в бюджет, так и через сокращение объемов добычи.
Да и, в конце концов, дело ведь не только в бюджете. Та же инвестиционная привлекательность региона просчитывается далеко не в последнюю очередь исходя именно из этого фактора. Это та же самая региональная макроэкономика, учитывающая уровень доходов (зарплат так или иначе причастных к отрасли в том числе) и их потенциальную динамику. Трудно вести переговоры, к примеру, с «Ашаном» (раз уж это относится к инвестиционной деятельности), имея за душой такой информационный фон.
Говорят, что когда-то Томск рос и развивался за счет золотопромышленников. Им «резали» кружевные усадьбы, они жертвовали на каменную архитектуру различного назначения и все такое прочее. В 90-е город жил – во многом – на нефтяниках, от них тоже осталось кое-что из краснокирпичного и уже не совсем приглядного. Корпоративная вертикаль, опирающаяся на возможности новых коммуникационных технологий, «высосала» большую часть из них – ну, например, в Москву. Проиграл ли от этого Томск? В финансовом отношении, безусловно. И это не говоря уже о налоговых и, скажем так, лоббистских вещах.
На пороге, вполне возможно, мнется и потирает холодные руки новый «нефтяной секвестр». А может быть – вовсе и нет его там. Кто знает?
Так вот, граждане причастные. Отраслевое молчание в этом случае вполне можно просчитать в качестве «знака согласия». Давайте беседовать, так – в любом случае – будет лучше для всех.
Хотя бы и потому, что отсутствие внутренней тематической повестки уже само по себе выталкивает область из числа полноценных нефтегазовых регионов.
