фото: pixabay.com
Одна из разрешенных загадок периода реальных холодов в Томске содержит в себе следующее:
– Кто занимается активными посадками в минус сорок?
– Томские силовики.
Недавние события, связанные с возбуждением ряда громких уголовных дел, уже вызвали нешуточный резонанс в среде чиновников среднего звена и местных предпринимателей. Люди, не особо задумываясь о том, зачем им это нужно, всерьез обсуждают наступление нового 37-го, говорят о долгожданном «наведении порядка» или просто пребывают в возбужденном состоянии. Главным тэгом и шифровальным ключом ко всему этому является неопределенное понятие «началось». Что началось? С чего бы это вдруг? И началось ли что-то вообще? Это мало кого интересует, большим спросом пользуются красочные картины последствий.
Теперь к вопросу о том, что же все-таки произошло.
Бизнесмена Михаила Волохова заподозрили в хищении около 40 млн рублей при выполнении подрядных строительных работ, а также в «отмывании» денег (пока речь идет о 6 млн рублей) через подконтрольные ему фирмы. Инцидент мог бы пройти по разряду второстепенных, однако Волохов оказался сыном спикера областного парламента.
Уголовное дело по факту превышения служебных полномочий возбудили в отношении главы Управления Россельхознадзора по Томской области Александра Ильина. Претензии к чиновнику оформлены в виде утверждения «знал о нарушениях со стороны некоей организации, но бездействовал». Вообще, в таких случаях принято снимать все вопросы ленивой фразой: «Я не бездействовал, я сразу на капу нажал, скрипач свидетель». Однако и условные скрипачи (да и самые настоящие тоже) вряд ли захотят фигурировать где-либо раньше положенного времени.
Вишенкой на торт посадили – причем в отличие от предыдущих фигурантов именно в СИЗО – главу областного департамента лесного хозяйства Михаила Малькевича. Его подозревают в содействии махинациям при заключении госконтрактов, касающихся борьбы с вредящими томским лесам насекомыми (ущерб областному бюджету оценивается в 28,5 млн рублей).
Главным массовым продуктом от всей это деятельности стал подвисший в воздухе вопрос «кто будет следующим?» Рискнем предположить, что именно внедрение этого негласного регулятора и являлось целью всех наших «сорокоградусных репрессий».
Обратимся к общему контексту. Причиной задержания сенатора Арашукова стали деньги. Как бы цинично это ни звучало, но педалируемый «кровавый след» в данном случае это все-таки вторичный, и даже вспомогательный фактор. А вот более 30 млрд рублей, «уведенных» у «Газпрома», являются куда более существенными в нынешней системе ценностей. Зачем газовой монополии вскрывать явно порочащий ее факт «утраты» такой суммы денег, произошедшей в результате системной, многолетней внутренней работы одного из ее территориальных подразделений? Это, как минимум, ставит под сомнение весь пафос по поводу внутренней эффективности и прочих духах корпоративизма. Однако монополия на это пошла.
А еще в феврале с новой силой забил инновационный источник пополнения федеральной казны под названием «средства полковника Захарченко». Когда полковника взяли за взятку в 7 млн рублей и обнаружили в квартире его сестры еще почти 9 млрд (они в итоге пополнили федеральный бюджет), в ходу была шутка про то, что это вы еще гараж не открывали. Между тем, во вскрытых недавно схронах обнаружилось запасов еще на полмиллиарда, которые также планируется обернуть в пользу государственной казны.
Мы уже писали о рекордных для страны профицитах торгового и платежного балансов. И о позитивных для областного бюджета итогах 2018 года – тоже писали. Деньги, вроде как, есть, даже российские вложения в иностранные активы в 2018 году выросли весьма заметными темпами. Однако государство при этом явно занимается оптимизационными мероприятиями в духе самого прямолинейного антикризисного менеджмента.
Что делает современный предприниматель, столкнувшийся с нехваткой средств? Он начинает резать расходы и сплавлять ставшие излишними активы, то есть действует экономическими методами. У государства в этом отношении есть дополнительный ресурс в виде института легального насилия – и оно все смелее им пользуется.
Инцидент с Арашуковым имеет по большей части символическое значение. Представитель национальной, тем более северокавказской республики, сенатор, человек со связями и знакомствами – лицо втройне малоприкосновенное. И вдруг выясняется, что это не так. Причем выясняется публично, скандально и даже несколько театрально. Ранее такие вещи объяснялись клановыми и «башенными» разногласиями – как, например, в случае с Алексеем Улюкаевым, он ведь тоже обвинялся в посягательстве на углеводородные дела. Сейчас речь идет уже о деньгах как таковых, а не о каких-то «внутрисемейных» разногласиях, приправленных корзинками с крафтовой колбасой. Вопрос о том, кто следующий, был однозначно поставлен самим форматом постановки на подмостках Совета Федерации. Причем сама площадка в этом плане была выбрана идеально – это и самый что ни на есть федеральный уровень, и место скопления представителей региональных элит.
Что мы имеем в случае с Томской областью? Дом, который не достроил Волохов, стоит среди северских сосен уже далеко не первый год. Он очень похож на настоящий, но в нем никто до сих пор не живет. Неужели к нему не было вопросов до января этого года? А речь шла о 188 млн рублей, из которых – по версии следствия – украдено было около 38 млн. И деньги эти принадлежали не абстрактным дольщикам, а государству. Да и предназначались они Росгвардии, охраняющей атомные объекты. И в этом случае сигнал распространятся сразу по нескольким адресатам и поводам – долгострои, местные элиты, обнал, госконтракты.
В случае с Россельхознадзором мы видим «скрещение» аграрной, также животрепещущей, тематики и дела в отношении местного чиновника, встроенного в федеральную иерархию. То есть обладающего определенной автономией в отношении здешних управленческих структур.
Малькевич находился в обойме руководителей областного звена, причем руководил он одним из самых скандальных и чувствительных для московской медийной повестки направлений – томским лесом. Да что там повестка, это ведь тоже живые деньги, которые выбил из федерального бюджета губернатор Томской области. А с ними поступили, по версии следствия, крайне некрасиво. О том, что счетная палата немногим ранее раскритиковала финансовую практику борьбы с шелкопрядом в Томской области, мы также уже писали. О том, что заключенные с китайскими партнерами договоренности по лесным делам пересматриваются в судебном порядке, пишут многие. Но акцент сделан именно на особо курируемом томским губернатором шелкопряде. Через это, кстати, лоббируют передачу функций лесного контроля на федеральный уровень.
Три точечных действия, а эффект как при ударе по площадям. Лишних денег, по всей видимости, в стране действительно уже не осталось. Поэтому и вопрос о том, кто следующий, должен стать по-настоящему действенным оптимизационным инструментом. По крайней мере, на это очень хотелось бы надеяться.
