О показателях Томской области, используемых для оценки эффективности местных органов исполнительной власти.
Что такое выборы? За пределами собственно волеизъявления и раздачи мандатов – это еще и коллективное погружение в некую оценочную повестку. Жили, в меру тужили, мечтали о лете и тут бах: вам предлагают задуматься о состоянии здравоохранения на Дальнем Востоке. О сжимающемся кольце недругов. О мелиорации южных районов и деградации сельхозугодий Нечерноземья. Об истории и различных вариантах ее трактовки. Вечера перестают быть томными, а с утра все чаще мучают вопросы уровня «Так что же Титов? И как нам все-таки обустроить Енисейский речной бассейн?»
Говорят, что есть обыватели, живущие в подобном режиме без оглядки на календарь: зимой и летом настороже. Именно эти граждане делятся на непримиримые лагеря, клеймят друг друга жертвами пропаганды и обвиняют оппонентов во всех имеющихся бедах.
В схожем режиме функционирует и российское правительство. Поблизости носятся сознательные и во всем разбирающиеся граждане. Правительству же недосуг, оно сводит показатели и готовит необходимые отчеты. Выборы наступают для него уже после подсчета голосов и оглашения результатов. Приходит время открывать для себя мир российской провинции, проводить его оценку и вырабатывать какие-то оперативные решения.
Если кто забыл, то именно так и вышло шесть лет назад, когда в день своей очередной инаугурации Владимир Путин вывалил на главный исполнительный орган серию указов, прозванных майскими. Чиновников отправили осваивать страну – и сделал это еще вчерашний глава правительства, настрадавшийся за четыре года (с 2008 по 2012) от познанного им внутреннего хаоса.
Существует мнение, что в мае этого года номер будет исполнен на бис, и новые майские указы поглотят все жизненные соки чиновного люда еще на шесть долгих лет. Обещали ведь перед выборами «разворот в сторону регионов и их проблем»? Пускай и негромко, но обещали. Да и сам механизм, когда исполнители только и заняты поиском дефицитных средств на реализацию таких указов, показал себя весьма неплохо с точки зрения управляемости страной. «Ничем не занятый солдат – потенциальный преступник», старая и одновременно вполне актуальная истина.
Уже к концу 2014 года на уровне федеральной Счетной палаты было отмечено, что дотации центра по указам заметно снизились и будут сокращаться впредь. Собственно, огромные долги региональных бюджетов возникли именно на этом месте.
Об ужесточении условий по получению регионами федеральных льгот, субсидий и грантов наше издание подробно писало в начале этого года. «Майнинг» московских рублей превратился для местных властей в задачу, сравнимую по энергозатратам с добычей биткоинов. Криптовалюту «выдают» за решение математических задач. Федеральные деньги – за математику со статистическим уклоном. Решил задачу по соответствию показателей, вот тебе вознаграждение.
Что обещали Томской области в предвыборный период? Неплохой на общем уровне транш на строительство дорог и реанимацию программы газификации региона. Перед самыми выборами 13 марта нас официально включили в очередной «пилот», на этот раз в рамках стратегии научно-технического развития страны до 2030 года. Отдельно акцентировалось то, что на борт пилотного проекта взяли всего два региона – Новосибирскую и Томскую области. Нас с университетом и стартапами, Новосибирск с реальной наукой, технопарком и промышленностью. Фаворит тут очевиден, в Томске и не распространялись особо на этот счет.
Показательно же здесь то, что этот «пряник» пока лишен финансовой составляющей. Говоря обобщенно, инициатива предполагает меры «организационного характера»: кооперируйте научные ресурсы, а мы посмотрим, что из этого получится. Получиться может конец затянувшейся сказке про «университетскую науку» и «пояса инноваций», но сейчас речь не о том. Деньги реально «жмут» и предлагают развиваться за счет «организационных эффектов».
Ну а по поводу распределения непосредственно программных преференций в виде федеральных вливаний выбор будет осуществляться уже после «больших выборов».
15 марта федеральный орган статистики опубликовал официальную информацию для оценки эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов РФ. Это – вполне рутинный документ, составляемый в рамках исполнения правительственного постановления от 3 ноября 2012 года.
Перед тем как выбрать, кому и сколько дать, центр должен погрузиться в региональную повестку на уровне формальных показателей. Регионов у него много, вникать во все нет ни времени, ни особого желания. В итоге Росстат верстает ему сетку переменных, те вставляются в набор формул, а на выходе образуется нечто вроде подсказки о том, кто лучше всех вел себя в прошлом году.
Одна из формул методики оценки эффективности исполнительной власти субъектов РФ.
Итак, возьмем показатель прироста высокопроизводительных рабочих мест. По итогам 2017 года Томская область занимает в СФО третью строчку с 6,6% прироста (в среднем по округу он равен 2%).
Лидируют здесь такие регионы как Республика Алтай (+9,1%) и Тыва (+8,6%) – не самые индустриально развитые регионы Сибири. Очевидно, что здесь играет роль фактор низкой базы. Вместе с тем, в 2014 году у нас и вовсе был зарегистрирован наиболее высокий для СФО показатель в 9,1%, совсем как нынче у Алтая. В два последующих года область ушла в приличный минус: в 2015 -5,6%, в 2016 -7,5%. В том, что статистика понимает под высокопроизводительными рабочими местами, область отыгрывает «взятое» кризисом в предыдущие годы. И – по крайней мере, на бумаге – делает это лучше прочих. Казалось бы, чем не повод «голосовать» за нас рублем?
