В относительно вялых дискуссиях по поводу управленческих талантов нынешнего томского губернатора регулярно всплывает аргумент «про раньше». Вроде того, что раньше же получалось, да еще как. Значит, или мы чего-то не знаем, или же надо еще немного подождать.
Ждать можно сколько угодно долго, главное при этом – четко увязывать свои ожидания с самочувствием одной из крупнейших российских корпораций. Как нетрудно догадаться, речь идет о средствах «Газпрома», по разным каналам поступающим в область. В последние годы корпорации немножечко поплохело, но вот поправятся ее дела и все станет на свои места: со стабильным внебюджетным софинансированием крупных проектов, градостроительных – в первую очередь. Бюджет ведь дело такое, а тут деньги сверху и бонусом.
Но вот насколько бескорыстен в этом плане может быть «Газпром», чтобы вот так взять и исчезнуть, оставив «за так» уже сделанные им вложения?
В 2012 году некие обязательные в таких случаях «близкие к Кремлю» люди говорили о внезапном кандидате Жвачкине как о «человеке Сечина». Если это по какой-то случайности действительно так, то Сергея Анатольевича можно считать истинным мастером конспирации – за последующие годы Игорь Сечин практически никак не проявил себя в томских делах.
Интерес «Газпрома» к области просчитывался куда как отчетливее. По части газа он лежал в плоскости перспектив строительства газопровода «Алтай» (более западный аналог «Силы Сибири»). В таком случае глава региона, базового для технической части проекта, вполне мог бы выполнять функцию «устранителя» административных издержек».
С нефтью все также обстояло более-менее понятно. Еще в конце 2007 стало известно, что «Газпром нефть» прочно закрепляется в Томской области через покупку 50% акций «Томскнефти». Дальнейший «томский» интерес для корпорации в целом был обозначен в сфере освоения трудных и нетрадиционных месторождений. «Роснефть» увлеклась шельфом, «Газпром» в своей нефтяной составляющей – «трудной сушей». И Томская область в этом плане сулила не только некие «опытные» перспективы, но и множество еще свободных перспективных участков – была бы доведена до ума технология. Ключ к этим участкам «в случае чего» также обитал в кармане губернатора.
С размыванием перспектив по обоим направлениям Томскую область можно считать неким законсервированным объектом для «Газпрома» в целом. На поддержание режима консервации всегда выделяются какие-то средства. Небольшие, остаточные, скрепя сердце, но все же. Альтернативная точка зрения заключается в том, что «Газпром» финансирует ненужные ему с коммерческой точки зрения проекты просто так, из симпатий к томской земле и губернатору.
Если отбросить футбол (около 460 млн рублей в год) и набережную реки Ушайки с тротуарами до Главпочтамта, то останется – если мы ничего не забыли – программа газификации области. Которая также явно пробуксовывает, и которую в «Газпроме» также относят к разряду социальных – настолько здесь велики сроки гипотетической окупаемости.
В начале сентября этого года, за несколько дней до выборов главы региона, область посетил Алексей Миллер. Цели визита были прозрачны, форма была выстроена с акцентом именно на пролонгацию подзатухшей газовой программы.
Апофеозом корпоративного пиара стала сварка первого шва газопровода «Томск-Асино». В программе газификации на 2013-2018 годы значится, что этот объект должен был быть готов в 2016, как и вообще почти все объекты в Асиновском районе. Сейчас срок «изготовления» трубы до Асино сдвинут в 2019 год.
В этот же день Алексеем Миллером и Сергеем Жвачкиным была подписана новая программа развития газоснабжения и газификации Томской области сроком до 2021 года. При этом две главные «беды» программы – долги районов за газ и местное софинансирование – как бы остались в тени. Хотя готовность «Газпрома» во многом вырастает из этих двух.
Так или иначе, было официально объявлено, что за период с 2005 по 2016 год «Газпром» инвестировал в местную газификацию 4,3 млрд рублей.
Еще одним реверансом корпорации в адрес Томской области принято считать расположение здесь крупнейшего траспортного оператора востока страны, речь, понятное дело, о томском Трансгазе. Честно говоря, непонятно, сколько здесь может таиться высшего благородства, а сколько – банальной целесообразности, однако разговоры такие есть.
Между тем, очевидно, что средства на поддержание консервации корпоративного интереса к области в последнее время удавалось выжимать с большим трудом. И, что самое неприятное для губернатора, трудом непривычным.
Сергей Жвачкин и в самом деле сделал великолепную по динамике карьеру. В 1984 году он уже начальник строительно-монтажного управления нефтяного треста. Должность не совсем для молодых, особенно в силу специфики подобных коллективов, однако Жвачкин с ней совладал. Через год в свои 28 лет он уже весьма крупный управленец: сначала заместитель начальника «Томскгазстроя», после – зам по капстроительству «Васюганнефти». Не спотыкался он и в дальнейшем. Последнее перед возвращением в Томск его руководящее поприще – управление газотранспортной системой юга страны. В том числе, важнейшим экспортным узлом («Голубой поток» и зачатки «Южного потока»). Могло быть и больше, особенно если учесть былые перспективы «Востокгазпрома», но и этого уже совсем немало.
В чем же может быть загвоздка?
Думается, что в первую очередь, в корпоративных условиях, сформировавших Жвачкина как управленца.
Даже в начале-середине 1990-х годов, о которых даже нефтяники вспоминают как о кризисных для отрасли, в нефтегазовом секторе водились деньги. Углеводороды оставались высоколиквидным экспортным товаром, а это гарантировало определенный уровень «нормальности». Здесь можно было реализовывать какие-то инвестиционные проекты, поддерживать определенный уровень порядка, а соответственно и изоляции от гибнущего остального. «Я нажал, и оно работает», – такого рода счастье выпало далеко не всем управленцам тех лет. Это не значит, что у Жвачкина все было безоблачно, отнюдь. Дело в том, что с ним была система, в которой многое работало.
И с переходом на уровень управления областью эта «разница потенциалов» не могла себя не проявить. Это оказалась другая система, с другим уровнем дисциплины, управляемости и, конечно же, ресурсного обеспечения. Работать со столь тесными и разноплановыми финансовыми ограничителями человеку из верхов нефтегазового сектора – ну явно непросто. Тем более, что поток доходов на уровне регионов оказался куда как менее стабильным и «зависящим от твоей работы».
А потом случился кризис и вовсе все запутал. К кризисам вне более-менее обеспеченной внешним спросом нефтегазовой отрасли Жвачкин особо не привык. Он его, конечно, видел, участвовал в его эксцессах (передел собственности ТНХК начала 2000-х, к примеру) и так далее. Но с ним при этом всегда была система.
Здесь же на руках остался явный неликвид, с которым соваться за деньгами было даже неудобно.
Ну а во-вторых, свою роль здесь сыграло и внешнее восприятие Жвачкина как человека чьей-то системы. Речь, прежде всего, об интересантах из других крупных структур. Есть в этом отношении и «благоприятные» примеры, но в целом – если взять ту же ситуацию с СХК – все не особо радужно. Томская область воспринимается как «вотчина Газпрома», и, очень может быть, поэтому обходится без «излишнего» стороннего внимания. На уровне центра это может формулироваться в традициях господдержки футбольных клубов: «У вас как региона уже есть крупный патрон, с ним и работайте». На уровне иных крупных компаний небезосновательна обычная «заборная» логика: это сугубо чье-то, ну и пусть.
Жвачкин, за которым стоит система и дает ему четкие задания с финансированием – это один человек, целеустремленный и эффективный. Жвачкин, который консервирует интерес системы за небольшие, по сути, средства и связан при этом чем-то корпоративным в отношении всего остального – уже совсем другой.
В том-то и беда, вызов и невеликие перспективы по нахождению ответа на него.
Фото: Администрация ТО
