Источник фото — www.flickr.com, PHOTO by Steven L. Shepard.
Федеральной налоговой новацией 2018 года стал возврат к практике взимания с организаций, работающих по общей системе обложения, налога на движимое имущество. Точнее, на ту его часть, которая относилась к основным фондам средствам – оборудование, автотранспорт и т.д. В целях смягчения последствий от повышения ставки НДС инициативу, именовавшуюся также «налогом на инвестиции», опять свернули.
Чем, собственно, снова ущемили интересы регионов, потому как сборы по этой статье шли в региональные бюджеты. Кроме того, «старый новый» налог позволял местным властям расширить линейку откровенно скудного инструментария внутренней экономической политики – регулировать правила его применения должна была именно региональная власть. Больше того, кое-кто даже успел всем этим всерьез озаботиться: к примеру, в Бурятии и Липецкой области решили и вовсе не взимать этот налог, в Рязанской области ввели понижающую ставку в размере 0,6% для всех компаний (с 2019 года общая ставка налога должна была составить 2,2% от остаточной стоимости имущества).
В итоге регионы потеряли так и не опробованный ими толком в новых условиях инструмент торга с крупным бизнесом.
«Еще одна сложная с точки зрения инвестклимата территория — Томская область. До 2007 года здесь действовал льготный режим налогообложения для нефтегазовых компаний, предусматривавший снижение ставки налога на прибыль на 4 процентных пункта, если компания занимается геологическим изучением участков недр. Но с 2008 года предприятия ТЭК утратили и эти льготы.
Результатом многолетнего общения представителей «Газпром нефти» и региональной власти стало появление областного закона, по которому инвесторам, работающим в сфере добычи углеводородов, предоставляется право на снижение ставки налога на прибыль, зачисляемого в бюджет региона, на 4,5 процентных пункта в отношении прибыли, относящейся к инвестиционному проекту, и применение ставки налога на имущество в 1,1%. Однако критерии предоставления льгот и порядок их применения направленными на улучшение инвестклимата в регионе назвать пока сложно. В частности, эффект от льгот изначально ограничен величиной прироста налоговых поступлений в областной бюджет в текущем году по сравнению с предыдущим, увеличенным на коэффициент роста налогов, который утверждает региональная администрация. Старые месторождения с падающей добычей (а таких в Томской области большинство) не могут обеспечить предприятиям существенный рост налоговых платежей, а значит — либо реального права на льготу не возникает вовсе, либо эффект от льгот будет несущественен для экономики проектов. По сути, в Томской области льготы не могут работать в реальных условиях и не стимулируют приток инвестиций».
Журнал «Сибирская нефть» (издание «Газпром нефти»), статья «Лобби двойного действия», июнь 2014.
В начале этого года власти заявили о том, что бюджетный эффект от реализации проектов, на которые были распространены налоговые льготы, по итогам 2017 года вырос почти в три раза. И каждый такой рубль, «подаренный» бизнесу, в итоге принес бюджетам разных уровней (это важно) целых 86 рублей новых налогов. Как тебе такое, Уоррен Баффетт? Зашкаливающая степень эффективности и финансовой отдачи, не так ли?
«В прошлом году появилась новая форма поддержки инвестиционной деятельности — Томская область вошла в число пилотных регионов по заключению специальных инвестиционных контрактов (СпИК). В сентябре был принят областной закон, согласно которому инвестор – участник СпИК освобождается от уплаты налога на имущество в размере 50% от суммы, зачисляемой в областной бюджет, на пять лет. Кроме того, налог на прибыль, также направляемый в бюджет региона, уменьшится до 5 % в течение первых пяти лет и до 10 % на все годы действия СпИК.
«Такую поддержку уже получил Томский электромеханический завод. В рамках данного проекта организовано новое современное производство импортозамещающей продукции (запорно-регулирующей арматуры) для «Газпрома». Объем инвестиций составил более 1,5 млрд рублей», — сообщил вице-губернатор (Юрий Гурдин, отвечающий в обладминистрации за инвестиции и имущественную политику – ред.)».
Сообщение Администрации Томской области, февраль 2018.
Дружественный области «Газпром» и тот не хочет вкладываться в местные и заявленные как действительно важные для него проекты без того, чтобы не «отщипнуть» от не самого благополучного в мире бюджета.
Возвращаясь к документу под названием «Оценка эффективности налоговых льгот, установленных законами Томской области» (размещен на сайте Департамента экономики обладминистрации), предлагаем взглянуть на динамику объемов предоставленных льгот. Напомним, что показатель учитывается как сумма налога, не поступившая в областной бюджет в связи с предоставлением льготы.
Итак, по итогам 2016 в Томской области насчитывалось 319 субъектов предпринимательской деятельности, применяющих 7,5% ставку по УСН. Налоговые каникулы распространялись на 1 728 предпринимателей (темп прироста к 2015 составил 2880%), по ставке 4,5% платили 9 272 представителя малого бизнеса, выбравших отчисления с дохода (то есть, не с разницы между доходами и расходами). Ставка 4,5% стала, пожалуй, главной новацией в сфере местных налоговых льгот за последние годы. Показатель заметно прирастал – больше того, в прогнозе до 2020 года он (в отличие от прочих льгот) не так чтобы уж сильно проседает.
Законом предусмотрен обширный список тех, кому полагается 100% льгота по этому налогу. С 2017 года из него исключили областные и муниципальные структуры, а также казенные, бюджетные и автономные учреждения. Пара подобных 100% льгот оказалась попросту невостребованной (речь шла о перспективе реализации некоторых проектов в формате ГЧП).
Осенью 2016 года депутаты областной думы приняли решение о проведении регулярных (раз в три года) проверок на предмет оправданности предоставления подобных льгот бизнесу. «Отсутствие временных рамок льготы по налогу на имущество организаций приводит к тому, что бизнес сообщество использует ее для оптимизации своих налоговых расходов и не воспринимает как стимул для дальнейшего развития организации», отмечалось в итоговом документе.
Вместе с тем, львиная доля льгот по налогу на имущество организаций предоставлялась отнюдь не коммерческому сектору. Это отчетливо заметно на графике. Огромные по местным меркам льготы для бюджетных организаций также были отменены с 2017 года «в целях урегулирования проблем в сфере межбюджетных отношений с федеральным центром».
Пресловутая вертикаль постепенно берет свое и здесь. К субсидиям и льготам местного уровня отныне присматриваются тщательнее. Региональная власть продолжает терять свою субъектность и рычаги влияния на местную экономику в частности. Быть может, оно и к лучшему.
