Для начала несколько замечаний по поводу предыдущего материала цикла.
В нем мы указывали на то, что томского экспорта в его нынешнем виде никто в рамках советской экономики не предвидел, и вообще экспорт смог сложиться как раз в условиях краха внутренней экономики.
Читатели нас поправили: поставки за рубеж машиностроительной продукции томских предприятий – были. «Сибэлектромотор», например, в советские годы отправлял на экспорт до 20 тысяч единиц продукции в год.
Так вот, с этим никто, в общем-то, и не спорил. Но что при этом считать экспортом?
Ведь правда, и манометры томские поставляли Кубе, и подшипники странам социалистической Европы. Но все это – особая внеэкономическая практика. Зачастую не основанная на эквивалентном обмене. Это не значит, что в Томске выпускалась некачественная по тем временам продукция – может она и не была лучшей в мире, но определенный уровень точно имела. Это значит, что внешнеторговые потоки при этом регулировались не экономикой.
Когда сегодня США заключают с Саудовской Аравией контракты по экспорту вооружения на невообразимые суммы, в этом все равно есть экономика. Да, арабов, по большей части, вынудили. Да, это политика. Но ведь страна-экспортер получит не только политическую выгоду.
Экспорт, после которого страна оказывается еще и должна, лучше называть как-нибудь по-другому. А Россия, взявшая на себя долговые обязательства Союза, именно что оплачивала дисбалансы цен торгового оборота внутри соцлагеря. Как могла огромная страна задолжать 1,7 млрд долларов Словакии, которой и не было до 1993 года как отдельного государства? Через покупку лояльности посредством механизма неэквивалентного обмена. Свое оцениваем дешевле, покупное дороже, в итоге вместо лояльности получаем как минимум долларовый долг, хотя расчеты тогда велись не в долларах. Не надо нам больше такого экспорта!
В 90-е экспорт из Томска чего-то несырьевого как раз таки был. Опять же из-за наличия излишков и заниженных – по понятным причинам – запросов.
Источник: «Томские новости», 22.06.2012
Дешевая масса, неудача с более дорогой продукцией, валютный кризис, Китай подоспел – вот это уже предпосылки к рыночному экспорту.
Метанол
Метанол или метиловый спирт долгое время (открыли его в 1661 году путем сухой перегонки древесины) назывался древесным. Историю его производства на площадке ТНХК и общий экспортный потенциал мы описали в предыдущем материале.
Сегодня – о частностях.
«Сибметахим», производящий и более-менее самостоятельно реализующий «простейший одноатомный спирт» за рубеж, вышел из под опеки СИБУРа, владеющего «Томскнефтехимом», в 2008.
Источник: Пресс-центр холдинга СИБУР
Злые языки говорят, что для Томской области это хорошо. ТНХК, якобы, увлекается процессингом – то есть формально перерабатывает чужое сырье в чужой же продукт. А вот метанол, который значительной частью идет на экспорт, уже оформлен как местный продукт.
Так или иначе, но в I полугодии 2017 года рост внешнеторгового оборота Томской области был вызван увеличением поставок продукции химпрома в Финляндию (+34,7% или 12,8 млн долларов в сравнении с аналогичным периодом прошлого года), а также леса и продуктов лесопиления в Узбекистан (в 2,5 раза или 11,5 млн долларов).
Финляндия, напомним, является европейским торговым и логистическим терминалом метанола.
Источник: Святослав Герасимов. «Рынок метанола в России: производители наращивают объемы сбыта в ущерб выручке». 28.07.2016. Портал indexbox.ru
«Сибметахим» даже на историческом пике производства метанола (2015 год – 870 тыс тонн) заявлял о «вхождении в тройку», то есть был вторым-третьим по объемам производства. По итогам 2016 года он сумел выйти на уровень 21,3% общего объема производства (2 место). Крупнейшие производители из Тольятти, Губахи (Пермский край) или же Тульской области находятся куда ближе к Финляндии. И, тем не менее, томское предприятие занимает лидирующие позиции в российском экспорте: в 2015 году, например, оно смогло выдать 30% экспортных объемов (1 место).
Объясняют такой парадокс двумя факторами.
Во-первых, наличием у компании собственного вагонного парка цистерн. В свете мало чем объяснимой ценовой политики РЖД в области грузоперевозок, это вообще может считаться чем-то вполне бесспорным. Годами отработанная железнодорожная логистика вкупе с частным подвижным составом – это действительно многого стоит.
Во-вторых, случилось так, что внутренние цены на метанол оказались привлекательнее внешних. Мировые цены на метиловый спирт драматически упали в 2014, что «съело» экспортный потенциал, вызванный падением стоимости рубля.
Экспорт метанола стал не таким привлекательным занятием как раньше, ну а на внутренние рынки, сконцентрированные именно в Европейской части страны, томских производителей мало кто готов был «вот так вот» допустить. Даже со своим подвижным составом.
А еще кризис и снижение мировых цен пока отложили вот это:
Вице-губернатор Ленобласти по экономике Дмитрий Ялов рассказал о планах строительства в регионе завода по производству метанола с объемом инвестиций 62,3 миллиарда рублей. Как 22 сентября сообщила ссылающаяся на Ялова газета «КоммерсантЪ», соответствующее соглашение с польской компанией Ekozon правительство Ленобалсти намерено подписать на следующей неделе на Международном инвестиционном форуме (МИФ) в Сочи.
На общем фоне экономического спада новость кажется позитивной. Сообщается, что для размещения производства Ekozon рассматривает две площадки — Пикалёво и Кингисепп. Причём первый вариант кажется более предпочтительным, так как в Кингисеппе уже исчерпаны мощности подключения к газу. Кроме того, новое производство должно создать 500 рабочих мест, что для депрессивного Пикалёво весьма недурно.
Но, как известно, дьявол кроется в деталях. И дело даже не в забавной аббревиатуре МИФ. В публикации «Коммерсанта» отмечается — на территории Ленобласти в 2014 году уже были анонсированы сразу два завода по производству метанола, совокупной мощностью 3,4 миллиона тонн в год, что сравнимо по объемам с общим производством этого вещества в стране. Однако в настоящий момент финансирование этих двух проектов так и не было подтверждено.
Два года назад о намерении построить метанольный завод мощностью 1,7 миллиона тонн в Усть-Луге заявила «Балтийская газохимическая компания» (БГХК). Само производство и морской терминал для перевалки продукта планировалось разместить на 65 гектарах, а инвестиции в проект оценивались в 1-1,3 миллиарда долларов. Ранее о таких же планах заявляло ООО «НГСК», планировавшее начать строить завод мощностью 1,65 миллиона тонн уже в этом году. Заявлялось, что оба предприятия заработают в 2018 году.
Если о проекте БГХК в публичном поле больше не было слышно, то о сдвиге реализации завода НГСК стало известно в июле прошлого года. Указывалось, что на задержку проекта повлияла задержка планов «Газпрома» по строительству газопровода «Волхов-Усть-Луга» для завода по сжижению природного газа «Балтийский СПГ». После этого сообщения НГСК также пропала из информационного поля Ленобласти.
Сам «Балтийский СПГ» обещал стать крупнейшим инвестиционным проектом в новейшей истории региона. В июле 2014 года власти Ленобласти заявили о проекте строительства в Усть-Луге завода «Газпрома» по сжижению природного газа мощностью 10-15 миллионов тонн в год и стоимостью около триллиона рублей. В январе прошлого года было заявлено о старте — предполагалось, что техника на строительной площадке появится еще до конца года, а заработает предприятие уже к 2020 году.
Однако весной этого года стало известно о смещении сроков строительства как минимум на 2022 год. По сведениям 47news, проектирование предприятия-гиганта еще не началось и даже участок его предполагаемого размещения так окончательно и не был утвержден.
Источник: портал http://47news.ru 22.09.2016
Если бы это произошло, то все прочие производители метанола стали ориентироваться на внутренний рынок. На котором и без того уже слишком тесно.
Вместо этого произошло следующее: первый этап модернизации собственно метанольного производства на «Сибметахиме» был завешен в этом году во время планового останова производства. Благодаря чему суточное производство выросло с 2,5 до 2,8 тыс тонн продукции в сутки.
С поляками, видимо, тоже совсем не срослось.
