Смотрели ли вы в ракете? — 24.04.2019

Или как не проиграть в прятки отходам жизнедеятельности.

Компании:

Почти год назад мир облетела занятная история. Девушка пошла на концерт, получила со сцены пивом в глаз, на утро почувствовала боль и обратилась к врачу – дело начинало пахнуть серьезным иском к музыкантам. Обследование показало, что глаз разболелся не столько от пива (оно лишь спровоцировало проявление симптома реальной болезни), сколько из-за опухоли мозга, которую по счастью, удалось диагностировать на ранней стадии. Таким образом, не самый приятный случай помог человеку вовремя вскрыть серьезнейшие проблемы со здоровьем и избежать куда более печальных последствий, нежели боль в глазах.

История с летними запахами в Томске развивается по довольно схожему сценарию. Люди, что называется, получили в нос и уже привычно определились с виновными, однако тут внезапно выяснилось, что дело куда как глубже и серьезнее.

Вообще, проблемы с доведением до ума систем канализования (или же водоотведения) имеют в стране давние и многочисленные корни. К примеру, во втором по значимости городе СССР (Ленинграде, а ныне Санкт-Петербурге) вплоть до 1978 года вопрос очистки канализационных стоков относился к разряду философских. Отходы безо всяких затей сливались в Финский залив и спокойно плыли к скандинавским соседям (которые жаловались), а также к соотечественникам, живущим вблизи мегаполиса (к жалобам которых прислушивались менее внимательно). Так или иначе, но проблему удалось решить только в нынешнем десятилетии.

Впрочем, и здесь не обошлось без неожиданностей. Жители одного из поселков в окрестностях Петербурга решили провести небольшой эксперимент – водонепроницаемые GPS-передатчики были в прямом смысле спущены в унитаз с целью отслеживания маршрута их движения. Спустя час приборы обнаружились в соседнем ручье, чуть позднее в Неве в самом центре города, а затем в Финском заливе на пути собственно в Финляндию. Разразился скандал, поднятый местными экологами и оскорбленными финнами, вину же в итоге возложили на тяжелое наследие прошлого.

А еще буквально под носом у томичей расположен город Северск, на обустройство которого в советские времена не жалели ни денег, ни дефицитных для области стройматериалов. Больше того, его строили с нуля, имея при этом четкий план развития – многие приезжие специалисты отмечают, что в градостроительном отношении Северск выстроен едва ли не образцово применительно к российским реалиям. Однако по факту почти 120 тысячный город до сих пор не имеет полноценных очистных сооружений.

Стоки Северска сливаются в Томь.

Вышло так, что вопрос утилизации «деликатных» отходов у нас привыкли решать по так называемому остаточному принципу. То есть сначала эти отходы нужно каким-либо образом спрятать подальше от собственных глаз, а затем самим прятаться от проблем, которые неизбежно порождает такой вот остаточный или же компромиссный подход.

Ставшее скандальным исследование Росстата, посвященное условиям жизни россиян в 2018 году, открыло новый раунд в этой довольно неприглядной игре. Выяснилось, что доступ к централизованному канализованию имеет лишь 74,3% из 60 тысяч опрошенных домохозяйств. Еще 3,1% пользуется индивидуальными системами, включая септики, почти 17% спасаются «системой труб, ведущих в выгребные ямы», у оставшихся 5,8% канализация отсутствует в принципе.

В ответ на подобный «демарш» тут же было заявлено, что «в домик с дыркой в полу» ходит всего лишь 13% россиян вместо 22,6%, растиражированных «не разобравшимися в специфике» СМИ. Специфика же тут довольно очевидна – деление на 13% несчастных и всех остальных проводится по линии условий в самом туалете. То есть можно иметь вполне теплое помещение «с удобствами», однако в плане канализования оно не будет принципиально отличаться от классического дощатого домика, в котором надо держать паяльную лампу и небольшой лом.

По данным Росстата доступ к централизованному канализованию имеет лишь 74,3% домохозяйств.

Первоначальное, скажем так, звено сбора отходов может быть и в самом деле любым. Вопрос заключается в том, на каком этапе заканчивается искомая централизованность канализации – в ближайшем лесочке, куда тайком сливают содержимое своих «бочек» частники-ассенизаторы, или же в пруду неподалеку от вполне благополучной на вид многоэтажной застройки. И вот в этом разрезе статистика может оказаться еще куда менее благополучной.

В 2011 году, когда деньги в стране и городе еще водились, мэр Николайчук (любивший, к слову, заниматься инфраструктурными вопросами) запросил на восстановление городских систем водоснабжения и водоотведения 1 млрд рублей. Износ 380 км городских канализационных сетей тогда определили на уровне 67,4% – и это было восемь лет назад, из которых половина пришлась на кризис в экономике. В приоритетах тогда значились строительство новой канализационной насосной станции (КНС) на улице Кононова (самый центр города) и самотечного коллектора по улице Большой Подгорной. Деньги планировалось взять в долг у памятной многим «Веолии вода Томск», а процентную ставку компенсировать за счет федеральных средств. Хитрый план не взлетел, а город – по сути, на пике своих финансовых возможностей – остался без инвестиций в систему водоотведения.

Проблему модернизации и реконструкции канализации в российских городах традиционно привязывают к тарифным ограничениям со стороны государства. Нет заметной инвестиционной составляющей в тарифе – частный инвестор в эту сферу не пойдет, именно этот императив настойчиво озвучивается все эти годы на самых различных уровнях обсуждения вопроса.

В 2016 году, то есть уже в эпоху «денег нет», исполнительный директор Российской ассоциации водоснабжения и водоотведения Елена Довлатова заявила о том, что в Томске едва ли не самые низкие цены на водоотведение в стране. Речь шла о том, что на отведение и очистку кубометра стоков население города платит 17 рублей, в среднем же по стране этот показатель тогда составлял 24 рубля. Лейтмотив звучал довольно отчетливо – и что же вы хотели за такие копейки? Сегодня, к слову, самым дешевым в рамках всей страны считается тариф в 2,5 копейки за литр стоков (25 рублей за кубометр).

Повышать тариф на водоотведение в требуемых водоканалами размерах власти не могут – их в нынешних условиях не поймут ни сверху, ни снизу, ни сбоку (речь о прочих ресурсоснабжающих организациях, также настойчиво добивающихся тарифных надбавок). Да и «остаточный принцип» в отношении проблем с канализацией – как и любая давняя привычка – просто так не сковыривается, это требует времени.

В общем и целом, с проблемой так и продолжали бы играть в прятки, если бы не эксцесс лета 2018 года, когда «спрятанное» все же нашлось и, наконец-то, начало обретать своих истинных хозяев.

Одной из главных особенностей такого рода пряток является всеобщая любовь к поискам в местах, «где светло». Надзорные органы действуют по годами выработанному шаблону – сначала реагируют на обращения граждан (это их обязанность), затем едут по привычным маршрутам, то есть на местные животноводческие комплексы (это их привычка), и уже после разводят руками: вроде бы что-то есть, но, в общем-то, ничего такого тут и нет (это их карма).

Даже в период санации свинокомплекса «Томский», когда поголовье было полностью вывезено с этой промышленной площадки, сила привычки не позволила заинтересованным органам и гражданам отвлечься от уже явно непродуктивного шаблона. Для этого понадобилась встряска 2018-го, когда крупным производителям окончательно надоел подобный День сурка.

В самой «Аграрной Группе» при этом не снимают с себя ответственности за определенную долю летних запахов – есть проблема вырубки пригородных лесов (служивших естественным барьером между городом и промышленными площадками), есть устаревшие технологии по утилизации органических отходов (на предприятии активно внедряют новые), есть периоды аномально жаркой погоды. Однако при этом, в холдинге аргументированно отрицают свою монополию на летние запахи, а те, что мучают жителей густонаселенных кварталов города, и вовсе относят к категории внутригородских «продуктов».

Аргументация, основанная на данных Томского центра гидрометеорологии (договор о детальном составлении розы ветров холдинг заключил с ним еще в 2015 году), все же возымела свое действие – к компании начали прислушиваться на самых разных уровнях. Следующим этапом работы по демонтажу устоявшихся шаблонов стал конкурс, в рамках которого жителям Томска было предложено поучаствовать в создании карты запахов внутри городской черты. Полученные результаты были переданы в областной Департамент природных ресурсов и окружающей среды, где в итоге и была создана официальная карта источников зловония в Томске (ознакомиться с ней можно, пройдя по этой ссылке http://gisapp.green.tsu.ru/zapah).

Выяснилось, что немалую долю ответственности за запахи в городе несет тот же муниципалитет. Именно в зоне его ответственности находятся малоэтажные дома, жители которых сливают нечистоты в дренажные стоки (Черемошники). Неподалеку от географического центра города (вблизи поселка Хромовка) в разгар лета был обнаружен «не вполне санкционированный» снегоотвал высотой с пятиэтажный дом – он дурно пах сам по себе и оттаивал прямо в текущую рядом Ушайку.

Снегоотвал

Множество источников зловония было обнаружено уже в историческом центре города – у Воскресенской горы, на Обрубе и Болоте вплоть до улицы Красноармейской. Вместе с тем, проблемы обнаружились даже в районах новостроек на Степановке и в конце Иркутского тракта. Существующие (и без того проблемные) мощности по канализованию просто не справляются с подключением новых крупных объектов – а ведь кто-то согласовывал и заранее понятные в этом отношении проекты, и ввод в эксплуатацию этих жилых массивов.

Отдельным открытием стала животноводческая деятельность исправительных колоний, расположенных в городской черте (на улицах Нахимова, Клюева, Демьяна Бедного). Речь идет о довольно крупных поголовьях свиней (от 500 до 800 голов) и кур, а также о мясопереработке с непонятным в силу закрытости учреждений качеством санитарного контроля. Часть отходов этого производства также, по некоторым данным, отправляется в ветхую городскую канализацию – и где это проявляется на поверхности (в силу упомянутой ветхости труб и неисправности значительной части насосных систем), никто пока точно не знает.

Ряд вопросов возник к канализации Северска, отходы которого ранее разбавлялись водой, охлаждавшей внешние контуры реакторов Сибирского химического комбината. После того, как реакторы были заглушены, объем воды в технологическом канале резко уменьшился, соответственно там же заметно увеличилась доля нечистот. Собственных очистных, как уже было сказано, в городе нет – стоки подвергаются лишь так называемой механической обработке, после чего сливаются в Томь. Точнее в ее протоку, более напоминающую болото.

Большой массив вскрытых городских болячек не остался без внимания – осенью 2018 года при Администрации Томской области была создана специальная рабочая группа, занимающаяся решением вопроса с запахами в городе и прилегающих к нему территориях. Фактически, тем самым было признано, что проблема намного шире и запущеннее, чем это представлялось ранее в рамках сложившихся «спасительных» шаблонов. И ответственность за ненадлежащее качество городского воздуха несет множество организаций – причем, как хозяйствующих, так и сугубо административных.

В ближайшие годы в области должно быть построено 3,7 млн квадратных метров нового жилья. Большая часть этой массы придется на областной центр, конкретно – на северо-восточную его часть. На какую именно канализационную сеть планируется «сажать» всю эту махину, пока решительно непонятно – тем более, с учетом уже имеющихся и все более обостряющихся городских проблем с водоотведением.

А пока в поселке Спутник, который располагается в этой самой северо-восточной части, во всех нюансах воспроизводится годами списываемая на «животноводческий фактор» картина. Жителям поселка, построенного более 50 лет назад для персонала учебного ядерного реактора, банально нечем дышать – в результате разрушения местной КНС отходы сливаются прямо в лесной массив неподалеку. Казалось бы, в прятки играть здесь точно негде, однако и крайних в этом вопросе найти не удается. Спасительных свиней (хотя бы и диких) в окрестностях также не водится, поэтому все, что остается в этом случае – зажать нос, закрыть глаза, прислониться лбом к дереву и считать, пока кому-нибудь это окончательно не надоест.

Спутник

Озеро отходов Спутника в лесном массиве.

Что же касается города в целом, то вопрос о качестве летнего воздуха теперь зависит от качества деятельности упомянутой рабочей группы. Первый важнейший этап, связанный с признанием масштабности проблемы и непригодности шаблонных решений, уже пройден.

Компании:

Читайте также: