Для тех, кто до сих пор находился в неведении – в России успешно функционирует сайт с откровенно лукавым названием «Федресурс». И он вовсе не про нефть, уникальные качества национальных лидеров или балет (как многие могли бы подумать), прежде всего, он про банкротства. То есть официально и полностью это называется «Единый федеральный реестр юридически значимых сведений о фактах деятельности юридических лиц, индивидуальных предпринимателей и иных субъектов экономической деятельности». По факту, важнейшей его составляющей является «Единый федеральный реестр сведений о банкротстве». И во всем этом, конечно же, присутствует определенная ирония – назвать хранилище памяти о финансовых патологиях и откровенных катастрофах «федеральным ресурсом» мог только неисправимый оптимист.
Сайт периодически публикует статистику по делам о банкротстве, и статистика эта пока не внушает особого оптимизма. Так, за I полугодие 2018 года банкротами по России в целом были признаны 6 626 компаний (в аналогичном периоде 2017 года – 6 403). Прирост показателя составил 3%. При этом российские суды все реже прибегают к введению на банкротящихся предприятиях реабилитационных процедур (к примеру, таких как внешнее управление и финансовое оздоровление).
Впрочем, по сравнению с итогами I квартала (+5% юрлиц-банкротов), 3% за полугодие кому-то могут показаться вполне себе достижением. Штука же заключается в том, что на волне «посткризисных» ожиданий показатели начали сравнивать с 2014 годом. По данным Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), который ведет «параллельную» Федресурсу статистику, в том же I квартале 2018 число банкротств юрлиц оказалось на 12,2% больше, чем за тот же период 2014. И это при том, что эксперты ЦМАКП куда как позитивнее «смотрят» на вещи и процесс в целом – по их оценкам тогда речь шла не о 5%, а о 2,5% квартального прироста.
Оптимизма прибавлял и факт выправления динамики последнего квартала 2017 года – число банкротств уменьшилось на 18% оценкам Федресурса и на 4,7% по оценке ЦМАКП (с учетом «очистки» от сезонного фактора). Весьма осторожно, но подобную динамику тогда связали с той самой «посткризисной» активизацией в экономике и эффектом от снижения ключевой ставки. Сейчас становится понятно, что история с ключевой ставкой будет развиваться отнюдь не в том ключе, на который рассчитывали весной этого года. Да и с дальнейшей активизацией все отнюдь не однозначно.
Между тем, количество введенных российскими судами процедур наблюдения в I квартале 2018 выросло на 6% к I кварталу 2017, а это, что называется, и есть задел для дальнейшего роста показателя по банкротству юридических лиц.
Изменяется и долевое соотношение в структуре заявителей – если в I полугодии 2017 года кредиторами было инициировано 82% дел в отношении юрлиц, то в 2018 году речь шла уже о 75%. При этом доля заявлений со стороны налоговой службы увеличилась едва ли не вдвое – с 8% до 14%.
Государство очевидным образом активизировало усилия по поиску «свободных» денежных средств. С одной стороны, дело это явно неблагодарное – согласно данным Федресурса, по итогам 65% дел о банкротстве кредиторы остаются ни с чем. Если же говорить собственно о деньгах, то здесь картина выглядит куда печальнее: за I квартал 2017 кредитор получили всего 4,5% средств по завершенным делам. За январь-март 2018 только 5,7% (21,7 млрд рублей).
С другой стороны, это же самое государство обладает привилегированным положением в рамках конкурентной борьбы за шкуру «убиенного банкрота». К тому же, весьма многое в деле поиска «денег, которых нету», зависит от качеств и настроя арбитражных управляющих.
«Результат работы арбитражных управляющих хорошо виден на примере небольшой части компаний-банкротов, которые погасили почти все (80% и более) требований своих кредиторов. У 37% таких юрлиц по итогам инвентаризации вообще не было имущества, следует из отчетов, включенных в «Федресурс», но затем управляющим удалось вернуть активы в конкурсную массу.
– Арбитражные управляющие все успешнее прибегают к такому способу наращивания конкурсной массы как оспаривание сделок должника, – отмечает А.Юхнин (руководитель проекта «Федресурс» – ред).
Источник – «Финмаркет», апрель 2018.
Что же касается граждан и ИП, то за прошедшее полугодие количество банкротов в этом сегменте выросло сразу на 45% (до 19 053). Всего же в стране по состоянию на июль насчитывалось более 714 тыс потенциальных «индивидуальных» банкротов. 84,5% заявлений поступили от самих граждан – подтопление утопающих действительно является делом самих утопающих.
Нюанс же заключается в том, что «самобанкротство» оказалось отнюдь не самым дешевым занятием – по оценкам экспертов стоимость процедуры составляет не меньше 100 тыс рублей. Облегчить новое финансовое бремя для безнадежных должников (значительная часть которых годами не платила за услуги ЖКХ) должен новый закон, упрощающий и удешевляющий процедуру как таковую. И закон этот принимать пока не спешат – по вполне очевидным, кстати, причинам. Заиметь до 8 млн банкротов-физлиц по всей стране это та еще перспектива, хоть в экономическом, хоть в политическом плане.
Здесь приведены данные за I полугодие, опубликованные Арбитражным судом Томской области. В динамике картина представлена следующим образом.
Источник – Арбитражный суд Томской области.
В этом же отчете представлены следующие данные:
«Принято к производству 281 (1 пол. 2017 — 215). Число дел о несостоятельности граждан растет, большая часть заявлений (48%) подана должниками (гражданами), 32% – кредиторами (в отношении ЮЛ и ИП), 20% – уполномоченными органами (также в отношении ЮЛ и ИП)…
Заявлений о признании банкротами застройщиков, государственных унитарных предприятий в отчетный период не поступало, муниципальных унитарных предприятий – 1, ликвидируемых должников – 4, отсутствующих – 1. Рассмотрено 244 дела о банкротстве (109 – в отношении ЮЛ, 37 – ИП, 98 – в отношении граждан). Процедура, направленная на восстановление платежеспособности должника (внешнее управление), в отчетном периоде применена в отношении двух должников, финансовое оздоровление не применялось».
О чем все это может свидетельствовать по сути? Наверное, о том, что в нас все еще не до конца умерла надежда на некий «экономический ренессанс». Люди не закрывают явно пробуксовывающий бизнес, копят долги и до последнего не хотят мириться с тем, что их делу пришел конец. То же самое можно утверждать по поводу физлиц – «кредитных романтиков», до сих пор не смирившихся с тем, что на дворе давно уже не 2013 год. Есть в общей массе банкротящихся субъектов и другие, не столь, скажем так, благодушные – но в большинстве своем речь идет именно об этом. Умирающая в них надежда перекочевывает к кредиторам, робко надеющимся (опять же не во всех случаях, но все же) на что-то вроде чуда. Надежда гуляет по реинкарнационному кругу и никак не хочет оставлять наши холодные болотистые края. Быть может, в этом и есть определенный промысел?
